Вне себя - Василий Головачев

– Извини.

– Он тебя не посвящал в свои изыскания?

– По математике?

– По формологии.

– Так, делился впечатлениями от экзотических формул, цифр и чисел, что-то с геометрией пытался делать, искал какую-то форму перехода.

– Формология – только начало, он добрался до формонавтики, после чего и начались проблемы.

– Я не в курсе, о формонавтике мы вообще не говорили. Что это такое?

– Сначала хочу предупредить.

– О чём?

– То, что я сообщу, относится к опасным сведениям.

– Математика содержит опасные сведения? – фыркнула девушка.

– Я реагировал примерно так же. Прошу тебя ни с кем на эту тему не разговаривать и по телефону ни о чём не спрашивать.

Юстина скрестила взгляд со взглядом Саблина, не зная, как относиться к его словам. Поняла, что он не шутит.

– Странно, Прохор ни разу не говорил мне о своих проблемах.

– Боялся за тебя, не захотел перекладывать их на твои плечи.

Она посмотрела на часы.

– Дан, я спешу, давай покороче.

– В пять минут я всё равно не уложусь. То, что я сообщу, потребует времени на осмысление и анализ ситуации. Раз ты спешишь, я выдам главное, а вечером желательно пообщаться без спешки. И ещё один нюанс: мой рассказ может показаться тебе сказкой или, того хуже, шизофреническим бредом, игрой воспалённого воображения. Так вот, я абсолютно здоровый человек!

Юстина поправила прядь платиновых волос, не сводя с Данимира пытливого взгляда.

– Я знаю, что ты здоровый человек. Но позволь мне самой решить, за что принять твой рассказ.

– Иного ответа я от тебя не ждал. Ты знаешь о хобби Прохора – о формологии, а формонавтика – это способ путешествий в параллельные миры, реальность которых оказалась обоснованной математикой. Их законы диктуют цифры и геометрические формы. Каждая цифра даёт привязку к простейшей форме – будь то тетраэдр или куб, либо к сочетанию этих форм, образующих многогранники. Чем больше цифра или число – тем богаче форма. Получается своеобразная «матрёшка», каждый слой которой имеет свои законы Бытия.

– Погоди, – прервала Саблина Юстина. – Не так быстро. Я по образованию преподаватель английского, а не физик и не математик. Ещё раз о формах.

– Существует спектр форм Бытия, каждая цифра определяет свой превалитет, как бы программу развития, матрицу существования, законы которой в каждом числомире слегка отличаются. Всё, что мы учили в школе о Вселенной…

– Чушь, – с иронией закончила Юстина.

– Нет, наши знания верны только относительно нашего слоя матрёшки», нашего числомира. Вселенная разбегается с ускорением, звёзды существуют на самом деле и так далее. Кстати, мы живём в одиннадцатом Ф-превалитете. Но главное, что во всех мирах, пронизывающих друг друга в каких-то совершенно невероятных с точки зрения науки измерениях, о чём учёные не имеют ни малейшего понятия, человек остаётся человеком. Впрочем, как и другие разумные существа.

– Ну да, учёные не имеют понятия, а вы с Прохором имеете.

Саблин озадаченно потёр кончик носа.

– Я предупредил, это звучит неправдоподобно, я сам реагировал на его слова точно так же. Но, – он помолчал, формулируя ответ, обозначил улыбку, – я сам проверил заявление Прохора.

– Как? – подняла бровь Юстина.

– Любой может, у кого твёрдая воля и сильная энергетика. Ты тоже. Я, конечно, ещё только учусь бродить по числомирам, но и в самом деле видел другой числомир, где живёт такой же Дан Саблин, хотя там он не тренер по выживанию, а экстремальный путешественник.

Юстина бросила взгляд на часы, но уходить не спешила, заинтригованная услышанным, думала, поглядывая на собеседника, что-то решала. С волей и энергетикой у неё всё было в порядке, и Саблин надеялся, что и воображение подруги Прохора тоже не является слабой стороной её интеллекта.

– Ты меня озадачил. Сейчас я сорвусь на доклад начальству, к вечеру освобожусь, и ты расскажешь мне всё подробно. Что от меня потребуется?

– За Прохором, к сожалению, пошли Охотники, подручные Владык, его надо подстраховать, взять под негласную охрану, а ещё лучше упрятать куда-нибудь на время, чтобы никто не мог найти.

– Час от часу не легче! Что ещё за охотники? Почему они пошли за ним? Кто такие владыки? – Юстина прервала поток вопросов, поднялась. – Освобожусь, позвоню.

Пошла к выходу из парка.

Саблин остался сидеть, глядя, как она пересекает дорожку, шагая размашисто, упруго, красиво. В ней сочетались грация, гибкость, женственность и сила, и приходилось только сожалеть, что сила эта командовала характером больше, нежели все остальные качества.

«Форд» Юстины тронулся с места, взвыл, исчез из поля зрения. Она и машину водила по-мужски, резко и спортивно.

Саблин вспомнил о своих планах, решительно направился к своему автомобилю. Решение съездить в поликлинику и разобраться с визитом Прохора к психотерапевту созрело окончательно.

Центральная поликлиника Суздаля располагалась на улице Энгельса.

Когда-то здесь высилась Златоустовская церковь, построенная в XVIII веке, но в середине XX столетия её снесли, и теперь на её месте красовался дворик детсада. От самой церкви не осталось ни одного камешка, ни следа.

Саблин оставил машину на противоположной стороне улицы, энергично двинулся к стекляшке входа в поликлинику, отмечая нарастающую духоту: температура воздуха достигла тридцати градусов, и люди двигались тяжело, глотая воздух раскрытыми ртами, как рыбы. Регулировать температурный режим организма, как Данимир, они не умели.

В холле поликлиники было немноголюдно.

Саблин подошёл к информколонне, с экранов которой можно было выяснить любые сведения о приёмах врачей, начал искать фамилию Гусинский и услышал за спиной вкрадчивый голос:

– Не меня ищете?

Саблин оглянулся. На него смотрел давешний толстяк-доктор, одетый на сей раз в голубоватый халат. Лысину его прикрывала медицинская шапочка.

– Да, здравствуйте, – неловко проговорил Данимир, досадуя внутри себя: он хотел сначала узнать в регистратуре, записывался ли к психотерапевту Прохор. – Вот хотел поговорить о моём товарище.

– Нашёлся?

– Он и не терялся.

– Пойдёмте в мой кабинет. – Доктор засеменил по цветным плитам холла в коридор, поднялся по лестнице на второй этаж, толкнул дверь с номером двадцать один, отступил в сторону.

– Проходите.

Ничего не подозревающий Саблин шагнул в кабинет… и на него упал потолок!

Во всяком случае, таким было первое впечатление.

Второе оказалось не слаще: голову прострелила насквозь холодная чёрная пуля! Но не вылетела из головы, а отразилась от черепа внутри и вернулась обратно, застряла глыбой тьмы во лбу между глазами!