Иностранец. Тернистый путь - Игорь Шелег

– Как и все мы… Морской бог отвернулся от нас, и удача помахала платочком, когда наш борт отошел из порта.

– И много здесь таких… Молодых? – спросил я.

– Трое, – ответил мужчина. – Те, кто выжил, все тут, при мне.

– Понятно, – ответил я. – Тебя как зовут?

– Антуан Лазье, – с какой-то гордостью сказал мужчина. Как будто мне представился не повар, а премьер-министр какой-нибудь страны.

– Вот что, Лазье. Ты на меня не серчай, – спокойно сказал я ему. – Можешь на меня обижаться. Можешь жаловаться кому хочешь, мне все равно, но если в будущем я узнаю, что ты мне еду как-то портишь, я тебе башку откручу.

– Антуан Лазье никогда не позволит себе испортить пищу, которую будут есть! – как-то возмущенно и патетично сказал мужчина.

– Я все сказал, – поставил в разговоре точку я. Так, как это недавно сделал однорукий. У повара от этого прямо глаза на лоб полезли. Похоже, выражение довольно крылатое. Я же кивнул Тайше на молодого парня, который вышел из дверного проема и ждал, куда ему идти: – Смотри, уже несет, пошли.

Парень на подносе принес еду и быстро расставил ее на столе, после чего удалился.

Ничего особенного в завтраке не было. Вчерашняя каша, но уже не пустая, а с какими-то кореньями и даже волокнами мяса. Добавкой к каше шли странного вида лепешка и компот из сухофруктов.

Еда, как и в прошлый раз, с наших тарелок исчезла достаточно быстро. Хоть и ел неспешно, но не заметил, как еда закончилась, и компот я допил.

Едва я закончил, а Тайша явно закончила раньше, подошел все тот же мальчуган и быстро все забрал, так оперативно, будто следил за мной.

Я успел сообразить спросить у него, где все же тот барак, где карантин, и он мне показал на первый, что было, в принципе, логично.

Барак был точной копией того, в котором мы уже были, единственный минус заключался в том, что для того, чтобы сходить в туалет, необходимо было пройти через весь лагерь в скалы, напротив. Сразу я туалет не разглядел, это был специально сделанный оптический обман, если не знать куда идти, то сразу и не найдешь. Для женщин туалеты были сделаны отдельно и находились около последнего барака.

Проходящий мимо местный, который это рассказал, охотно поделился знаниями и сказал, что может провести, потому что желает отложить личинку. Я вежливо отказался и старался не смеяться, когда изменившаяся в лице Тайша переводила для меня его слова.

Мужчина ушел, а я задумался – мне было непонятно, как отправлять туда Тайшу, если ей это потребуется. Не сопровождать же мне ее, а придется, если не сопровождать, то хотя бы приглядывать со стороны. Потому что мне отчего-то кажется, что ее «болезнь» еще не вся защита, найдется тот, кому на это будет плевать. А я пока что не могу ее терять, пока она мне нужна.

Так как в бараке никого не было, я занял место далеко в углу. Там было достаточно темно, со входа было сложно различить, есть там кто-нибудь или нет. Зато с угла было отлично видно все помещение и вход в частности.

– Сейчас, пока голова свежая, займемся языком, – сказал я. – Начнем с повторения вчерашнего. Дай мне только пару минут настроиться.

– Господин, но зачем? – недоуменно спросила Тайша. – Здесь, как мы убедились, многие говорят на английском… А остальное… я могу переводить.

– Ты не нужна мне в качестве переводчика, – ответил я, слукавив и даже не поморщившись. – Ты слуга, и задачи у тебя другие. Занимайся тем, чем я тебе приказываю!

– Да, господин! – сказала девушка с таким видом, будто что-то поняла.

Вот только ничего она не поняла. Если бы она не знала язык и не обладала информацией, она бы не была мне нужна. Да и я планирую часто входить в медитацию, так что мне хотя бы номинально нужен человек, которому хотя бы частично могу доверять. Выбор, конечно, не очень, но других вариантов у меня нет.

Языком мы позанимались часов пять, не меньше, и тогда я поднял руки:

– Все, хватит. Я уже ничего не воспринимаю.

– Спасибо, господин, – ответила Тайша. – Я уже тоже.

– Хорошо, пошли, прогуляемся по лагерю. Сменим обстановку. Уборные посмотрим, план расположения постройки и знаковые места. Может, и обед уже готов, – проговорил я и направился к выходу. Никто так и не явился в барак.

Прогулявшись вдоль бараков с первого до последнего, я с удивлением понял, что не все люди, которые находятся в лагере, работают. Очень многие просто находились в бараках и занимались чем-то, помимо работы. Кто-то шил одежду, кто-то на моих глазах бросал метательные ножи, а кто-то просто спал.

Еще я удивился от того, что над каждым бараком шла труба, в которой, судя по всему, была вода. Присмотревшись, я понял, что она доходит даже до мужских туалетов. И это было странно. Не думал я, что кто-то для рабов может создать такие условия. Потом, дойдя до туалетов и сделав свои дела, я увидел кран с водой, и это меня несказанно порадовало. По крайней мере хоть какую-то гигиену можно поддерживать. В нашем бараке я кранов почему-то не видел, только бочку. Металл меня как-то немного смутил, по моему скромному мнению трубы, вентили и все остальное были из меди и имели какую-то странность, только я не понимал какую.

Обед порадовал тем, что помимо каши нам дали какой-то суп. Лазье, едва увидел меня, позвал Марко. А я ему в ответ на это лишь кивнул.

Смотрел мужчина на меня спокойно и в эмоциональном плане я почувствовал, что у него все нормально. Он не испытывает ко мне негатива. Похоже, с ним не будет проблем. Порадовал не только сытный обед, но и то, что мои способности по чтению эмоций людей и отслеживанию ситуации значительно выросли. Они начинали работать не только спонтанно во время экстремальных ситуаций, но уже и тогда, когда я сам этого хочу.

К концу нашего приема пищи количество желающих отобедать значительно повысилось, поэтому я принял решение возвращаться в барак. Не стоит нарываться на неприятности и разборки на новом месте.

Вот только, как бы я ни хотел, все развивается немного по-другому. Возвращение в барак прошло без приключений, вот только на входе, метрах в трех от ворот, лежали четверо моих знакомцев.

Зря я их, наверное, там оставил, кажется, они были избиты еще больше, чем тогда, когда я их оставил. Да и если бы все было нормально, они бы смогли дойти до барака на своих ногах.

Лежали они странно неподвижно, и если «старший» лежал в позе эмбриона и тяжело дышал, то остальные дышали гораздо менее заметно. Подойдя к каждому, я нащупал пульс, все были живы, но сильно избиты. А я понял, что Бритву и его прихлебателей стоит опасаться гораздо сильнее. Это безжалостные отморозки, способные на форменный беспредел.

– Что здесь происходит? – сзади меня прозвучал голос на гвинейском, причем прозвучал он угрожающе.

Я обернулся и увидел около десятка человек. Спереди стояло трое, которые явно выделялись. Эти гвинейцы имели на руках кастеты, а на каждой руке вплоть до плеча шли по пять круглых медных обручей. Полагаю, это была какая-то защита. В любом случае те гвинейцы, которых я узнал и с которыми плыл сюда на корабле, выглядели на их фоне какими-то слабаками.