Громче меча 3 - RedDetonator

*810-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Янхуэй , мясной рынок*

— Да чего тебе⁈ — воскликнул Зонг, которого я снова поймал за руку.

— Не дерзи мне, малец, — предупредил я его. — Идём, нужно поговорить.

Отходим подальше от торговых лавок, в тёмный и пустой переулок между двумя каменными домами.

— Вот это нужно расклеить по всему кварталу, — протянул я Зонгу кипу листовок.

— Что это? — принял он кипу и поднёс одну из листовок к лицу.

На ней изображено моё улыбающееся лицо, под которым был текст крупными буквами: «Голосуй за народного кандидата Вэй Та Ли! Голосуй или проиграешь!»

Но это только один из вариантов. Есть ещё листовки с «Выбирай сердцем!», «Важно мнение каждого!», «Судьба квартала Байшань находится в твоих руках!»

Это я спиздил у Ельцина — у бабушки дома были значки и листовки из предвыборной кампании ЕБНа. В 96-м году она нанималась в новосибирский штаб Ельцина и продвигала его. Ну и часть листовок и значков оказались не реализованными, а потом на них наткнулся я — даже несколько раз на свою фирменную джинсовку прикреплял значок…

Но такого сейчас нет ни у одного кандидата — я тут такой единственный. Большая часть жителей квартала вообще не ходит на выборы в квартальный совет, потому что знает, что это всё галимая хуйня, которая не влияет ни на что, но меньшая часть ходит и голосует — естественно, за правильных кандидатов.

Вообще, вся эта система выборов в советы — это зараза из имперских городов. Раньше в каждый квартал сверху назначался староста, а под него назначались всякие заместители, переместители и прочая нечисть, но всё это требовало бюрократического контроля, что очень дорого для госбюджета, ведь там коррупционер на коррупционере и коррупционером погоняет, поэтому выделяемые деньги пилились не отходя от кассы.

А тут в имперских городах, которые не входили в местную хуй пойми какую бюрократическо-феодальную систему, начали учреждаться квартальные и общинные советы, которые сами решали, как управлять своими делами и справлялись с этим довольно-таки неплохо.

Но хорошо или плохо они справляются — это для императора дело даже не десятое, а двадцатое, для него было важнее то, что это снимает бюрократическую нагрузку и увеличивает налоговую эффективность. Единственное, что нужно — сборщиков податей посылать за баблом, а квартал решает свои проблемы как-то сам.

Круто? Круто!

Постепенно всю эту шнягу распространили на все кварталы Юнцзина, по указу императора, поэтому тут везде широкое самоуправление, которое, по естественным причинам, ненавязчиво захватили люди с деньгами и силой. А у кого деньги и сила? Да у преступных кланов!

Так и гниёт это дерьмо уже третью сотню лет…

— Это тебя ебать не должно, что это, — покачал я головой. — Я плачу деньги — ты работаешь. Хорошая ведь сделка?

— Да, хорошая, — согласился Зонг. — Но сколько?

— Как много ребят ты можешь привлечь? — спросил я.

— Ну, смотря сколько денег, — пожал плечами малолетний ворюга.

— Давай с тобой так поступим… — начал я. — Бюджет — восемьсот серебряных лянов. Это не разовая халтурка, а постоянная работа — у тебя будет свой кабинет, своя команда, а также регулярные заказы по расклейке объявлений, листовок и прочего.

Зонг озадачился — вижу отблески синего экрана смерти в его глазах, ха-ха-ха…

— Хорошо думай, — предупредил я его. — Соскочить потом не получится — это большая ответственность. И сразу скажу, что если попытаешься сбежать с баблом — я найду тебя чисто из принципа. И лёгкой смерти у тебя не будет.

— Восемьсот лянов? — переспросил Зонг. — За обычную расклейку листовок?

— Я ещё раз повторяю: это не обычная расклейка листовок, а серьёзная работа, — покачал я головой. — Это пропаганда — формирование общественного мнения. Ты же не дурак, раз до сих пор живой, с такой-то жизнью, поэтому я предлагаю тебе стать кем-то получше уличного карманника. Это серьёзная должность, которую ты можешь сделать уважаемой или даже почётной. Зонг, это шанс, выпадающий один раз в жизни — не проеби его.

— Что ещё я должен буду делать? — спросил ворюга малых лет.

— Ты должен будешь слушать, что говорят люди, собирать эти сведения и передавать специальному человеку, отвечающему за листовки и объявления, — ответил я. — Но основная задача, на данный момент — расклеивать листовки. Если у тебя есть или будут идеи и предложения — будем оценивать их и, если они окажутся толковыми, принимать в работу.

— Почему я? — спросил Зонг.

— Потому что я знаю, как быстро найти тебя, — улыбнулся я. — Ты совершенно не умеешь прятаться, хоть и старательно пытаешься. В случае чего, я легко найду тебя и прикончу — это мой контроль над тобой.

— Ты же юся, да? — спросил он.

— А ты ещё не понял? — удивился я. — Я думал, это очевидно!

— Такие слухи о тебе в кварталах ходят, — кивнул Зонг. — Но наверняка никто не знает.

— А какие ещё обо мне ходят слухи? — поинтересовался я.

— Говорят, что тот кровавый убийца, Витя Маджонг и ты — это один и тот же человек, — сообщил мне малолетний криминал.

— Интересно девки пляшут, — усмехнулся я. — С чего бы это?

— Ну, говорят, что он высокий байгуй с длинным мечом и в соломенной шляпе, — пожал плечами Зонг. — А ты тоже высокий байгуй с длинным мечом и в соломенной шляпе. Ты единственный такой во всём квартале и, возможно, городе — многие уже догадываются, что это ты и есть тот Витя Маджонг.

— М-да… — поморщился я. — Это плохо для деловой репутации.

— Наоборот! — усмехнулся Зонг. — Витя Маджонг — это народный герой. Ты ведь убиваешь членов преступных кланов и больше никого. А их никто не любит — они берут дань с лавочников, грабят простых людей, насилуют женщин и торгуют ланфеном. Ну и опиумом ещё. Уроды они, я хочу сказать.

Нет, эту часть своей биографии мне публично светить нельзя. Всё-таки, я порубил десятки людей, запытал до смерти старика, возглавлявшего клан Мэн, ну и нанёс непоправимый ущерб нескольким мирным жителям, когда спалил нарколабораторию — их дома тоже сгорели, но, к счастью, никто не пострадал. Конечно, я сразу же выплатил им щедрые компенсации, но это не