На краю Империи - Иван Гвоздик

— Внимание! — в этот момент послышался голос Плюща, и все шепотки вокруг прекратились.

Я прислушался, и то, что услышал, мне совсем не понравилось. За окном кто-то шёл, причём не один, и эти тяжёлые шаги отдавались отчётливым глухим стуком в моих ушах.

— Ар га сах, бер у гандарос! — неизвестная грубая речь, звучащая словно набат, донеслась с улицы сквозь плотно закрытые импровизированные ставни.

— Что они говорят? — нервно прошептала Вержинья, как и я, пытаясь рассмотреть зеленокожих гигантов сквозь щели в плотно закрытых ставнях.

— Сейчас узнаем… — Плющ аккуратно достал из сумки свёрток и развернул. Под тканью оказалась длинная стальная пластина, на которой тут же стали вырисовываться письмена, переводя всё, что говорили за окном орки.

— Гун, бе энде фараэ Бандок. (Не волнуйся, скоро ты вдоволь отведаешь мяса, Бандок.)

— Нуа панабаре? (Сколько можно ждать?)

— Гин, бааре гана шараа… (Терпение, у великого вождя есть план…)

Голоса были грубыми, грудными и басовитыми. Их звучание непроизвольно вызывало дрожь по всему телу. Все органы чувств кричали о том, что за каменными стенами, снаружи, притаилась сама смерть.

— Ну давайте, долбанные ублюдки, говорите, шлюхи зелёные, что у вас за план! — одними губами шептал Плющ. Нас словно настигла невероятная удача: спустя три дня мы могли узнать важную информацию. У орков явно был какой-то план, и нам следовало подготовиться.

Неожиданно орк замер, так и не договорив. Его широкие ноздри затрепыхались, и он с шумом вдохнул воздух, после чего оскалился.

— Яо гара ндух, валаме… — здоровая клыкастая рожа довольно растянулась в улыбке. Через секунду два других орка так же довольно заулыбались; один из них даже что-то сказал…

Наш отряд экстренно перевёл взгляд на пластинку, на которой вырисовывалась надпись: «– Я чую здесь кто-то есть, людишки…»; первая надпись сменилась следующей: «Еда».

— Долбанные боги! — прошептал Роб и стал активно покрываться камнем, от чего одежда натянулась и затрещала по швам.

Тем временем орки, повадив носом, остановили взгляды на нашей избушке. Ветер, разгулявшийся не на шутку, свистел сквозь щели в ставнях, через которые мы смотрели на пугающие рожи орков.

— Нас обнаружили! — Плющ быстро заворачивал артефакт обратно в ветошь и, пряча его в сумку, сказал: — Выходим! Лучше принять бой на открытом пространстве; здесь у них будет преимущество.

Наш отряд вышел из избы с первыми каплями дождя, пока ещё совсем лёгкого и редкого, но вскоре мог разразиться настоящий ливень. Я видел, как настроение отряда стремительно падало; даже Роб нервно мандражировал, смотря на здоровых тварей, предвкушающе скалящихся в нашу сторону.

— Пабло, берёшь правого; Роб — того, что по центру; я, Дмитрий и Ян атакуем левого…

Плющ был единственным из нас, кто действительно разбирался в орках. Будучи не раз участником битв с ними, он хорошо представлял их сильные и слабые стороны, понимал, чего можно ожидать от зелёных тварей. Так что спорить с его расстановкой никто не собирался: раз надо — значит надо.

Орки явно любили набрасываться толпой, действуя сплошной массой, но, благо, стратегия Плюща дала плоды в самом начале боя.

Я выпустил волну телекинеза, оттесняя правого орка, и напрягся от того, насколько это тяжело оказалось. Роб схлестнулся с тем, что был в центре, ну а Плющ, разбрасывая по ветру что-то из своих мешочков, бросился к третьему.

Орк, отброшенный в сторону, погасил импульс, прокатившись на ногах пару метров, и оскалился, глядя на меня, помешавшего ему. Толстая секира предвкушающе покачивалась в его руке.

Разрывая землю, он бросился вперёд, стремительно сокращая расстояние. В ответ я выстрелил копьём, что со свистом, разрывая воздух, стремительно полетело ему в грудь. Орк неуловимым движением взмахнул секирой, и копьё со звоном отлетело в сторону. В этот момент я напрягся по-настоящему, ведь зеленокожее существо даже не сбавило темпа. Оно отбило мой сильнейший приём, действуя походя, как бы между прочим, и вот он уже возле меня, возвышается грудой мышц, и мне пришлось экстренно рывком уходить в сторону. Земля разлетелась кусками грязи в том месте, где я только что стоял; секира прорыла глубокую траншею и вновь вынырнула на свободу. Орк тем временем изменил траекторию бега и снова настиг ещё даже не вышедшее из рывка моё тело.

Монстр был чудовищно быстр и силён. Все проделанные им действия сложились словно бы в одно движение, и вот мою отступающую тушку настигает удар секирой. Всё, что оставалось, — это выставить купол защиты, но и тот разлетелся на куски. Тем не менее я остался жив.

Мир завертелся, и я мог только сжать покрепче зубы от очередной встречи с землёй, когда меня, кувыркая и протаскивая по земле, отправил в полёт мощный выпад орка. Наконец полёт закончился, и я, проскользив по влажной земле, остановился. Из рта выплеснулась струйка крови.

Довольное собой существо встрехнуло секирой и пустилось в догонку. Я стал вырывать из земли комья и швырять в тварь; он сносил их в стороны, продолжая сокращать дистанцию. Слишком быстро… Я просто не успевал придумать, как противостоять орку, слишком мало информации и опыта. Тем не менее, когда между нами расстояние сократилось до пятнадцати метров, в моей руке появился резной жезл, вспыхнули искры, и вскоре по его круглой поверхности заплясали сверкающие змейки. Раздался оглушительный раскат, и прыгнувшего в атаке орка снесло назад. Теперь он пропахивал землю, а густые потоки молний прошивали его насквозь. Послышался оглушительный рёв. Через пять секунд молнии иссякли, и я выбросил жезл за ненадобностью.

Наступил момент передышки, и я огляделся…

Вержиния с Иллейв стояли в стороне; от их способностей тут будет мало толку, сейчас я это понимал прекрасно.

Роб сдерживал натиск орка, по большей части принимая удары на свою каменную тушу и давая возможность Плющу совместно с Яном прикончить своего противника. Множество стеблей, переплетаясь между собой, создавали канаты, которые, сплетя орка по ногам и рукам, удерживали того на коленях. Они бы и вовсе оплели его в кокон, как бабочку, если бы не рвались каждую секунду.

Наблюдение прервалось вылезшим из грязи орком. Его зелёная кожа почернела, виднелись неприятные ожоги, но это были по большей части верхние, несерьёзные повреждения, в основном создающие болезненный дискомфорт, чем угрожающие здоровью.

— Да ты издеваешься! — нервно произнёс я,