На краю Империи - Иван Гвоздик

Мы врезались в каменную стену дома, и я почувствовал, как воздух со свистом покидает лёгкие. Всё тело прострелила ноющая боль, а сама стена рассыпалась каменными осколками. Мы оказались внутри древней лачуги, и орк швырнул меня об массивный дубовый стол, стоящий тут хрен знает сколько лет. Ножки не выдержали, да и сама столешница тоже; стол разлетелся древесными кусками, а мой рот наполнился вязкой кровью.

Перевернувшись на бок, я стал схаркивать кровь на деревянный пол, но тварь не желала давать мне времени на передышку. Тяжёлая ладонь схватила меня за темечко и подняла в воздух.

Энергия бурным потоком потекла в пассивную защиту, наращивая и укрепляя её слой. Но даже так я чувствовал, что счёт идёт на секунды; я действовал на пределе, не способный даже оттолкнуть его от себя. Иначе он просто раздавит мне голову; все силы должны быть брошены в защиту, только так можно выиграть драгоценное время.

Перед глазами уже откровенно плыло, но я держался. Не знаю, на каких ресурсах, но держался. Черпнув лишней энергии из амулета, я нащупал копьё, лежащее где-то на улице, после чего притянул его, ускоряя с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Свистя разрываемым воздухом, острое, словно игла, копьё набирало скорость, начав ещё и крутиться вокруг своей оси.

Орк уже схватил мою голову второй рукой и сжал из всех сил. Я почувствовал, как защита ослабевает, а голова сминается под чудовищным прессом. Ещё немного — и она взорвётся, как спелый арбуз.

Орки сильны и крепки, это безусловно, но, к моему счастью, не очень умны. Зеленокожая мразь допустила главную и роковую ошибку: будучи в ярости, зациклилась на желании раздавить кусачую букашку, совсем не отслеживая обстановку вокруг. Взвизгнув воздухом, копьё врезалось между зелёных лопаток, и орк вскрикнул от неожиданной и острой боли. Его хватка ослабла, и он нерешительно отступил на два шага назад, смотря на окровавленный наконечник, торчащий из его груди.

Из здоровой пасти потекли бурные потоки красной крови. Тем не менее, орк, шатаясь, вознамерился забрать меня с собой, но из моей груди вырвался мощный телекинетический импульс, выбив его, как пробку, из дома.

Наступила тишина, нарушаемая гулом ветра и редкими небесными каплями. Я упал на колени и закашлялся, выхаркивая всё новые и новые порции крови. Шатаясь, я извлёк из кольца среднее зелье исцеления и залпом осушил флакон. По телу разлилось тепло, и отчётливо почувствовались сростающиеся кости.

Шатаясь, я выбрался на улицу, задержавшись в проёме и облокотившись на неровные каменные выступы в проломленной стене дома. Моему взору предстала тревожная картина: Роб, покрытый кровью, пытался встать с земли, когда топороподобная двойная секира вошла ему в бок, прорубив полтела, и опракинула моего друга обратно в лужу собственной крови.

* * *

В детстве Роб часто слышал о зеленокожих монстрах, живущих далеко на Востоке. Его это очень пугало, когда они с ребятами сходились у костра, и дядька рассказывал немыслимые истории, описывая, как группа орков разносила поселения и пожирала их жителей. Времена тех историй казались на столько далёкими, что покрывшись пылью времени, погребли под собой все детские страхи, осев где-то глубоко внутри, забытые настолько, что казалось, и вовсе исчезли. Ну вот он стоит напротив ожившей легенды его детских ночных кошмаров: зеленокожий верзила, плотоядно ухмыляясь, смотрит на него, словно он какой-то ужин, и тело невольно вибрирует, содрогаясь от просыпающихся и наростающих страхов.

Наростив, ещё слоя камня, Роб практически сравнялся в габаритах с орком. Тот в нетерпении перебирал пальцами по рукояти старой топороподобной двойной секиры и даже облизывался.

Не став мелочиться, Роб извлёк из ножен бастард, бывший весьма сильным артефактом, действие которого Роб когда-то успел оценить на себе. Всё это произошло за пару секунд, а затем началась схватка. Или избиение — всё зависит, как на это посмотреть. Удар Роба встретился с секирой, и сработал заложенный внутрь эффект. Родившийся импульс, способный с лёгкостью выбивать мечи из рук противника и даже раскалывать их, сейчас лишь немного отклонил секиру орка в сторону. Чудовищная мощь скрывалась в этом зелёном гиганте. Обратной стороной ладони орк ударил по каменному лицу Роба, и во все стороны разлетелось крошево, а сам наёмник отправился в продолжительный полёт, пропахивая собой широкую борозду в земле. Тяжёлые капли упали ему на лицо. Он поднялся и рубанул оказавшегося рядом орка мечом, но тот перехватил каменное предплечье и сжал.

Роб почувствовал, как камень под хваткой твари трескается и с шумом крошится. Из такого положения орку было неудобно рубить секирой, но тот не растерялся. Жутко скалясь, он стал бить рукояткой по каменному лицу наёмника. Удар за ударом сыпались с пугающей силой и частотой; жуткие трещины уже разошлись по всей его поверхности, и кровь алыми змейками потекла на шею и грудь мужчины. С очередным ударом орк отпустил предплечье Роба, и тот безвольным телом отлетел на пять метров дальше по улице, где и рухнул в одну из успевших наполниться луж, что стремительно окрасилась в красный цвет.

Сквозь полумрак небытия Роб слышал и видел, как зелёные ноги приближаются к нему, а зелёная рожа жадно улыбается, слизывая свежую кровь со своей секиры — его кровь…

Хрипя и превозмогая возникшую слабость, Роб перевернулся на бок. Каждое движение отдавалось острой болью во всём теле, но он должен был встать, должен… Наёмник упёрся на руку и уже было привстал, как подошедший орк рубанул секирой ему куда-то в бок, и тело поплыло от острой боли. Спустя секунду мир поглотил непроглядный мрак.

* * *

Мир постепенно приходил в равновесие. Среднее зелье продолжало действовать, постепенно восстанавливая внутренние повреждения. С каждым шагом походка становилась всё увереннее. В небе громыхнул гром, словно отражая ту ярость, что затуманивала разум. Думать о плохом мне не хотелось; если Роб и был всё ещё жив, то это могло измениться в любой момент. Времени совершенно не было, и я не мог позволить себе долгую битву с орком. Но как победить его быстро? У меня не было ни одной идеи.

Проходя мимо развалившегося зелёного трупа, я призвал копьё, которое тут же прыгнуло мне в руку, вырвавшись из орчьего трупа. Тварь, рубанувшая Роба, мерзко ухмылялась, с удовольствием слизывая свежую кровь с секиры. Обратив внимание на моё приближение, оскал зелёного ублюдка стал ещё шире.

— Ур гаа, — пробасил он что-то довольно и, переступая через неподвижное тело, двинулся в мою сторону.

—