Девочка-птица - Нелли Мёле

У меня задёргался левый глаз.

– Ну, они знакомы, да – в конце концов, вместе в мюзикле поют, – сказал Арне Берг. – Но Милан на класс старше Кайи, и вне репетиций они не общаются. Как я и говорил, всё под контролем.

Знали бы они…

– Очень надеюсь, что это так, Арне! – непререкаемым тоном заявил Ксавер.

Я наклонилась к уху Милана и зашептала:

– Скорее беги к ним. Пусть твой дядя думает, что ты на его стороне.

Милан с удивлением посмотрел на меня, но потом медленно кивнул и поднял руку в знак прощания.

Я присела ещё ниже, глядя в щель между занавесом и стеной.

– Должностью руководителя хора и учителя в этой школе ты обязан мне. Не забывай: стоит мне только щёлкнуть пальцами – и ты вылетишь отсюда, – он буквально сверлил нашего учителя взглядом.

– Не волнуйтесь! – ответил господин Бер, явно забеспокоившись.

В этот момент открылась дверь, ведущая к гримёркам.

– Привет, дядя Ксавер, – бодрым голосом поздоровался Милан. – А что ты тут делаешь?

– Здравствуй, здравствуй, мой мальчик, – ответил Ксавер Беркут, поправляя галстук. – Как хорошо, что я тебя встретил. Хотел предложить тебе прокатиться до пиццерии. Ты что-то долго не выходил, вот я и пошёл тебя искать. – Он потрепал Милана по голове и улыбнулся.

– Отлично, – кивнул Милан. – Как раз есть охота.

Ксавер Беркут положил руку Милану на плечо и повёл его к выходу. Милан покосился на меня – точнее, туда, где я пряталась, – и, прежде чем двоюродный дедушка вывел его из зала, подмигнул мне.

Я бесшумно прокралась обратно к входу для артистов и вышла на улицу. Лимузин Беркута уже уехал. Странно, но в этот момент я почувствовала себя самым одиноким человеком на всём земном шаре.

Тем же вечером за ужином я собралась с духом и спросила маму:

– Может, расскажешь мне что-нибудь о папе? Пожалуйста.

Рука мамы застыла над миской с рисом, и она несколько секунд смотрела на приготовленную еду.

– Я на него похожа? – продолжала допытываться я.

Мама закашлялась, словно в горле у неё встал огромный ком.

– Твой отец – очень добрый человек, – наконец сказала она.

– Добрый? – растерянно переспросила я. Он же оставил нас с мамой, когда я ещё даже не родилась. Это можно расценить как угодно, но добротой это точно не назовёшь.

– Да, – тихо сказала мама, глядя на меня своими льдисто-голубыми глазами. – Таким я его запомнила: добрым, весёлым и талантливым. – Она обеими руками пригладила волосы и шумно сглотнула. – Прости, мне просто очень тяжело о нём говорить. – Её голос понизился до дрожащего шёпота, и она, резко встав, исчезла в ванной.

Похоже, папа сделал маме очень больно.

– Но я должна знать, кто мой отец, – пробормотала я, и мне на глаза тоже навернулись слёзы. – И кто я такая! – Мне хотелось задать маме столько вопросов!

Но я не стала продолжать этот разговор в тот вечер. История была слишком запутанной. А я очень устала.

24. Только нашли, как опять потеряли

На следующий день Мерле взволнованно сообщила:

– Ты не поверишь, но экологическое объединение нашей школы как раз занимается проблемой гнездования зимородков в поймах. Участники собирают протестную группу. Планируется даже митинг против раскопок фирмы «Штайн-Бау».

– Ого! – это действительно впечатляло.

– Я загляну к ним сразу после уроков, – продолжала Мерле. – Ты со мной?

Я помотала головой:

– Сегодня, к сожалению, не смогу.

Я надеялась встретиться с Миланом и обсудить, что нам делать дальше. Нужно вернуть Аурелии её медальон – ведь только с ним, то есть как полноправный аваност, пожилая дама могла пойти на поправку. Но как это сделать, я не имела понятия.

– Жаль, – пожала плечами Мерле, явно разочарованная.

– Но в следующий раз пойду обязательно. И я рада, что ты так активно этим занимаешься. Нельзя допустить, чтобы фирма Ксавера Штайна начала гравиевые раскопки там, где гнездятся зимородки.

Мерле ещё не знала, что зимородки, по сути, моя семья. Птицы и аваносты должны держаться вместе.

Сколько бы я ни высматривала Милана в течение дня, найти его я нигде не могла. Уже кончились уроки, прозвенел звонок, и я побрела к воротам. У меня появилось нехорошее предчувствие: всё ли с ним в порядке? Неужели вчера, после того как он со своим дядей вышел из актового зала, что-то случилось?

Я как раз собиралась достать из рюкзака смартфон, чтобы позвонить или написать сообщение Милану, когда прямо у моих ног, отчаянно хлопая крыльями, приземлились два голубя. Те самые, из сада Аурелии. Я их сразу узнала. Они начали расхаживать передо мной взад-вперёд, беспокойно покачивая головами.

– Что случилось? – тихо спросила я. Конечно, человеческого языка они не понимали, но превратиться сейчас в аваноста я не могла и потому лишь беспомощно смотрела на них.

В следующий миг они поднялись в воздух и перелетели дорогу. На другой её стороне они снова забегали туда-сюда, взволнованно воркуя и поглядывая на меня.

Решив пойти за ними, я быстро пересекла проезжую часть, но как только поравнялась с ними, они снова поднялись в воздух и полетели к следующему перекрёстку, оставаясь при этом в поле моего зрения. Я побежала за ними и ещё до того, как, запыхавшись, свернула на госсе Азалий, поняла, что голуби ведут меня к вилле Аурелии Певчей. Я забеспокоилась: что хотят показать мне голуби?

Они приземлились на крышу виллы Аурелии. Я поспешно вытащила ключ из тайника, дрожащими руками отперла дверь и, собрав последние силы, взбежала по лестнице на чердак.

Оказавшись там, я оцепенела от ужаса: кто-то сбросил с полок на пол добрую половину книг.

– Хроники! – чуть не взвыла я, бросаясь к стеллажу. Там, где я, казалось бы, надёжно спрятала бесценную книгу, было пусто. На всякий случай я перерыла гору книг на полу, однако было понятно, что Хроник в доме больше нет.

Дрожащими пальцами я набрала номер на смартфоне.

– Кайя? – услышала я голос Милана после второго гудка.

– Срочно приезжай на виллу Аурелии! – почти крикнула я. – Хроники пропали!

Немногим позже мы с Миланом в обличье аваностов сидели на чердаке среди стайки птиц.

– Я никого не видел, – заявил зяблик с зелёным оперением, тихонько щёлкая клювом.

Один из голубей взволнованно подхватил:

– Мы тоже ничего такого не заметили. А уже потом, когда я решил понежиться здесь на солнышке, обнаружился этот беспорядок. Хотя ведь всё то время, что Аурелия в больнице, мы присматриваем за виллой.

Его собрат добавил:

– Прямо загадка какая-то.

Робин воинственно распушил пёрышки:

– Наверняка это Ксавер Беркут или