Секрет сфинкса - Катя Брандис

Как назло, я не только пропустил возвращение Тикаани, но ещё и проспал. Заметил я это, лишь когда мой копытный друг потряс меня за плечо.

– Числа зовут! – возвестил Брэндон. По понедельникам первым уроком у нас была математика.

– Меня не зовут – я ничего не слышу, – прокряхтел я, выбираясь из-под одеяла.

Я поспешно умылся, оделся, наскоро почистил зубы, и мы побежали вниз на урок.

Тикаани уже была там и дурачилась с Миро. Она с нежностью посмотрела на меня. Я сидел позади наискосок от неё и не мог даже словом с ней перекинуться. Впрочем, я всё равно не решился бы заговорить с ней о том, что сказала Холли.

К счастью, Лу сделала вид, будто ничего не произошло. Пожалуй, и я буду вести себя как ни в чём не бывало. Может, когда-нибудь нам удастся забыть наш неудачный визит к её родным.

Сегодня гости из Коста-Рики были у нас последний день, поэтому в воздухе витала грусть. И, конечно, лёгкий запах обезьян и рептилий.

На уроке превращений мистер Элвуд выдумал кое-что особенное:

– Хуанита и Игнасио, как вы смотрите на то, чтобы вместе превратиться? Увидим ли мы вас перед отъездом ещё раз в человеческом облике?

– Ну ладно, – выдохнула Хуанита, сидящая в углу под потолком. Мы с любопытством наблюдали, как она, спустившись по паутинке, вместе со своим восьминогим волосатым другом направилась в середину поросшего травой внутреннего дворика.

Эстелла, бросившись за одеждой для Хуаниты и Игнасио, так торопилась, что её подруга Тови захлопала крыльями, чтобы не свалиться с её плеча.

– Если будешь так быстро бегать, придётся оснастить твоё плечо ремнём безопасности, – проворчала оборотень-попугай.

– Я тебе что, машина?! – огрызнулась Эстелла. Вскоре она вернулась и бросила Игнасио джинсы.

– Закройте глаза! – скомандовал мистер Элвуд.

Раздалось шуршание, и нам разрешили снова открыть глаза.

Игнасио – чёрные уложенные гелем волосы и мускулистое тело – стоял напротив Хуаниты, которая даже в своём любимом жёлтом платье выглядела довольно бесформенной. Она смущённо смотрела снизу вверх на Игнасио, потирая тонкие ручки, будто хотела их спрятать. Но Игнасио просто подошёл к ней, обхватил ладонями её лицо и, пробормотав: «Ты самая красивая девочка в мире!», нежно поцеловал её в губы.

Мы завопили и захлопали.

– Смело, ничего не скажешь, – восхитилась Холли, в очередной раз ткнув меня локтем в бок.

– Отстань, – буркнул я. Не хочет ли она тем самым сказать мне, что я должен поцеловать Тикаани? От одной мысли об этом меня охватила паника. Я же не знаю, как правильно целоваться!

Наконец-то наступила перемена. Теперь и я заметил, что Тикаани глаз с меня не сводит. Что, если Холли права? Небрежной походкой, будто невзначай, мы двинулись навстречу друг другу. Тикаани, глядя в пространство, принюхиваясь и поводя носом из стороны в сторону, подходила всё ближе ко мне. А я – к ней.

– Эй, Тикаани, иди сюда, мы хотим тебе кое-что рассказать, – встрял Джефри и оттащил Тикаани за руку.

Я готов был его придушить. Уже в десятитысячный раз.

Подавленный, я направился к ближайшему компьютеру проверить почту. Брэндон подошёл ко мне сзади, и я сказал:

– Посмотрю, нет ли писем от Фрэнки: может, после побега из опорного пункта Миллинга он нашёл минутку…

– Он сбежал от Миллинга?!

Голос принадлежал не Брэндону!

Обернувшись, я вскочил так резко, что стул опрокинулся и упал на пол. За моей спиной стоял Мануэль, оборотень-игуана, не скрывающий своего восхищения Эндрю Миллингом.

Мы стояли друг против друга, и на губах Мануэля играла полуулыбка.

– Значит, это всё-таки не игра. Так я и думал, – проговорил он, заглянув мне через плечо, прежде чем я успел ему помешать. Совиный помёт!

Мануэль удалился, и лишь теперь ко мне подошли Брэндон с Холли.

– Мануэль не станет терять времени и свяжется с Миллингом, – выдавил я. – Если Фрэнки ещё там…

– Наверняка уже нет, – попыталась успокоить меня Холли.

– Караг, я много размышлял в последнее время, – вмешался вдруг Альфредо в своей обычной степенной манере. – Я готов бороться вместе с тобой против Эндрю Миллинга. – И он подмигнул мне сквозь толстые стёкла очков.

Все его одноклассники это слышали, и многие, переглянувшись, закивали. Наверное, подумали, что, раз Альфредо что-то одобряет, значит, на это есть основания.

Морин заволновалась:

– Мой отец работает в авиакомпании, в крайнем случае я смогу быстро прилететь сюда! Может, мне даже удастся раздобыть несколько бесплатных билетов для ребят из моего класса.

– Я полечу с тобой! – решил Игнасио, в обличье птицееда сидящий на тетради Альфредо.

– Я тоже, – твёрдо заявил Кинг. Его лучший друг Мануэль мрачно посмотрел на него.

Надеюсь, они не поссорятся – я вовсе не хотел разрушить их дружбу!

– Если выяснится, что за нападениями на людей действительно стоит Миллинг, я тоже буду бороться против него, – возвестила Домино, и Эстелла рьяно закивала.

– И я! – прогремела она.

Бланка и Мануэль промолчали. Как жаль, что Мануэль наш противник или им станет. Бланку, похоже, всё это нисколько не интересовало. Оно и к лучшему: иметь её в числе врагов опасно.

– Я сообщу вам, когда придёт время, – сказал я своим новым союзникам.

Потом мы с Холли и Брэндоном вкратце обсудили мою идею – попросить оборотней найти опорные пункты Миллинга. Друзья одобрили моё предложение, и я переслал его Совету – теперь у меня был электронный адрес, на который можно отправлять Совету зашифрованные сообщения.

Всю первую половину дня я не переставая думал о Великом дне мести Миллинга. Если Совет не ошибается, Миллинга поддерживают пятнадцать тысяч оборотней – просто невероятно! Ощущая противный холодок в желудке, я написал Сьерре, нашей помощнице в Калифорнии:

«Ты что-нибудь разузнала про Арулу?»

«Привет, Караг! Мне удалось выяснить, что это молодая оборотень-рысь из Калифорнии, – пришёл ответ. – Миллинг действительно бросил на её поиски кучу народу. Все окрестности кишат его людьми. Наверное, Арула очень важна для него. Если узнаю что-то ещё, сообщу. Сьерра».

Арула – это не место, не вещь, а имя девочки! Видимо, Миллинг ещё не нашёл её. Зачем она ему, почему он бросил все силы на её поиски? Оборотень-рысь. Что-то шевельнулось в глубинах моей памяти, но вспомнить мне так ничего и не удалось.