На струне - Василий Головачев

– Обещаю. Вопрос можно?

– Один.

– Кто он тебе?

Брови Аурики прыгнули на лоб. Этого вопроса она явно не ожидала.

– Что?!

– Кто тебе… вам… Илья Драгунов? Я же вижу, что он позволяет себе больше, чем просто старпом.

Реакция капитана «Енисея» оказалась не такой, какая ожидалась.

Глаза у неё сначала похолодели, потом погрустнели, в них вспыхнула досада… и погасла.

– Он мой… мы живём вместе, – сказала женщина сухо.

Повернулась и вышла из отсека. «Статуя», от одной походки которой кружилась голова.

А Денис остался стоять, поражённый в самое сердце, и в голове тихо тлела одна мысль: она не свободна…

Потом пришло ощущение недоговоренности. Стала понятна её сдержанность, хотя наверняка он ей понравился, это чувствовалось. Во-вторых, стала понятна неприязнь Ильи: он ревновал Дениса к сожительнице, то есть, по сути, к близкой подруге. Вспомнилось, как изменилось выражение её глаз после того, как он задал вопрос. Так, может быть, ещё ничего не потеряно, в том смысле, что она не связана с Ильёй узами брака? Работа есть работа, и от рабочих встреч им не избавиться. Но ведь жизнь шире работы? Это тоже своего рода космос? И многое может измениться?..

Из люка высунулась голова Анатолия.

– Командир, пора лететь.

Денис очнулся, быстро поднялся на борт катера, прошёл мимо помощника, не отвечая на его заинтересованный взгляд. Занял место пилота.

– Поехали.

Ворота отсека раздвинулись тремя секциями, и катер, продавив защитное силовое поле, вылетел в черноту космического пространства.

Вблизи «Ганг» представлял собой ещё более жалкое зрелище, чем издалека. По форме он был близок «Енисею», так как его проектировали российские специалисты, но имелись и отличия.

«Енисей» действительно походил на птицу и дельфина одновременно, корпус его состоял из нескольких эллиптических наплывов, и кормы или нижнего основания, как у морских кораблей, у него не было. Геометрия изгибов и обводов превращала его в совершенный фрактал, в произведение искусства.

«Ганг» тоже являлся сочетанием фрактальных форм, но лишнее утяжеление киля и ряды ниш делали его произведением конструктивизма, в то время как российский корабль при своих впечатляющих размерах создавал впечатление живого существа.

Но в данный момент индийский фрегат разорвала трещина от середины корпуса до кормы, передняя часть задралась вверх, будто огромная птица открыла клюв, а нижняя часть корпуса сплющилась, вписавшись в раздробленный вал камня и льда.

Облетели корабль кругом, посылая сигналы, мигая прожектором и вглядываясь в картину разрушений.

Молчание нарушил Анатолий:

– Похоже, по нему сделали залп из гравиков. Видите, как всё поплыло?

Он имел в виду генераторы гравитационных полей.

– Залп гравиков нейтрализовали бы компенсаторы, – возразил Долгих.

– Тогда осталось только предположить, что у них отказала кванконика. Комп отключился, и корабль врезался в эту горку на приличной скорости.

– С какого бодуна мог отключиться комп?

– Мало ли причин, спросим у них… если они живы.

– Командир, что скажешь?

– Возможны разные варианты, – сказал Денис. – Если они плохо просчитали вектор «трещины», могли при выходе действительно врезаться в трубу Бича.

– Может, их всё-таки сбили?

– Ты кого-нибудь видишь?

Анатолий помолчал:

– Китайцы вполне могут пойти на подлянку. Сколько раз они уже били нам в спину – не счесть. Вспомни рассказ деда: ещё тогда, пятьдесят лет назад, когда американцы подустали от своего гегемонства, китайцы начали доказывать миру, что теперь они главные на планете.

Денис не стал возражать, он и сам думал примерно так же. С начала двадцать первого века китайцы действительно завели дружбу с соседом – Россией, понимая, что в одиночку не справятся с «мировым жандармом» – американцами, но после ухода с поста их президента тон общения китайцев с Россией резко изменился (как это бывало не раз на протяжении всей истории отношений двух держав), и о дружбе пришлось забыть.

Неприятные ощущения мешали сосредоточиться на поисках решения проблемы – как пробраться внутрь индийского корабля, однако привычно терпели, глотая вольтарен-капсулы, понижающие нервную чувствительность.

Долгушин предложил постучать по корпусу «Ганга» в надежде, что уцелевшие члены экипажа услышат стук.

– Головой будешь стучать? – сыронизировал Анатолий.

– Зачем головой? – не понял юмора лейтенант. – Можно сделать пару выстрелов из «универсала». Пули обшивку не повредят, но шум точно будет услышан.

Денис задумался, прикидывая ценность идеи.

Однако стрелять по «Гангу» не пришлось. В щели под «клювом» носового отсека мигнула красная искра. Шевельнулись решетчатые «жабры» справа, над выпуклым «плечом» птицы, открывая нечто вроде «жаберной щели». Это был аварийный выход, механизм которого имел собственное энергопитание и мог открываться вручную. Его срабатывание означало, что автоматика «Ганга» не управляется с центрального пульта и не подчиняется компьютеру.

Денис повёл катер на сближение.

В щели (люк открылся лишь наполовину) вспыхнул неяркий красный свет, зашевелилась отблёскивающая металлом фигура.

Денис помигал прожектором.

В наушниках прорезался астматический голос (Егорыч нашёл частоту, на которой разговаривали индийские космонавты), заговорил по-английски:

– Какое счастье! Благодарим за отзыв, сааб джи!

– Привет, – сказал Денис. – Кто вы? Что случилось?

– О, русски! – обрадовался незнакомец, перешёл на ломаный русский язык: – Я Радж Тхакур, пилот-прима фрегата «Ганг». Мы разбились!

– Это видно невооружённым глазом. Как это произошло?

– Неточный расчёт, фрегат вышел всего в сотне метров от бхагаван кашт… Бича Божьего, мы врезались в него на скорости больше пятисот километров в секунду.

Анатолий охнул:

– Ничего себе! На такой скорости затормозить невозможно! Удивительно, что вы уцелели!

– Фрегат разбит, Индра… э-э, компьютер не работает, погибли четверо, в живых осталось пять человек, двое совсем плохи. Система сервиса не работает, мы погибаем.

– Странно, что ваш реактор не взорвался.

– Крякген уцелел, но пользоваться им без компьютера…

– Понятно.

– Идём к вам, – решил Денис. – Будем эвакуировать. Капитан, – вызвал он рубку, – готовьте госпиталь к приёму. Есть раненые и погибшие.

– Я слышала, – отозвалась Аурика. – Медблок готов к работе.