Старуха 4 - Квинтус Номен

нет, и то, что наши части успели войти в Нарвик до немцев, все же Густава серьезно так с севера прикрывает. По крайней мере у него появляется веские доводы в пользу непоставок в Германию руды: мол, русские не пускают. Но с ним нам еще договариваться и договариваться, он о своей выгоде думает. Что, в принципе, и неплохо – но чем его заинтересовать, чтобы он с немцами… поаккуратнее себя вел, нужно хорошо подумать.

Война в Европе шла «по плану». То есть по плану немецкой армии, и тридцать первого мая германские войска прошли торжественным парадом по улицам Парижа. А второго июня, когда в Москву были доставлены газеты с фотографиями торжества, Иосиф Виссарионович снова вызвал к себе Веру:

– Вера Андреевна, нам очень нужна от вас весьма специфическая помощь.

– Схимичить что-то специфическое?

– Нет, – усмехнулся Иосиф Виссарионович, – химичить ничего… специфического не нужно. Нам, Советскому Союзу нужна вся мощь твоего острого язычка, твоя способность успешно торговаться со скандинавами.

– У нас сейчас просто нечего больше предложить Марте.

– Зато у нас есть что предложить Густаву… и Хокону. Вот только товарищ Коллонтай для таких предложений подходит… не очень, ее Густав персонально очень не любит.

– А меня прям вот обожает!

– Не думаю, но к тебе он относится… с должным уважением, поэтому сказанное тобой он выслушает. И не просто выслушает, но и обдумает, а затем примет какое-то решение. Я все понимаю, точнее, понимаю все возможные риски – но мы пришли к выводу, что положиться мы можем сейчас только на тебя. То есть, пойми меня правильно, мы бы и без тебя скорее всего справились бы со стоящей перед нами задачей, но с тобой эту задачу можно решить гораздо быстрее – а время сейчас работает против нас.

– Ну конечно, как же без меня решать мировые проблемы!

– Вот именно этого мы от тебя и ждем. Решения мировых проблем путем ворочанья именно твоим острым язычком. И заметь: мы вовсе не уверены, что у тебя хоть что-то получится, но если получится…

– Раз вы не оставляете мне выбора, то слушаю…

Спустя полчаса Вера, внимательно выслушав Иосифа Виссарионовича, откинулась на стуле:

– Он мне не поверит, ни единому моему слову не поверит.

– То есть ты считаешь, что разговаривать с Густавом смысла нет?

– Есть смысл, есть – вот только говорить с ним нужно совсем о другом.

– Но…

– Нужно говорить о том, как я получу от своих предложений личную выгоду, измеряемую в рублях и кронах, ведь я всегда только об этом и говорю. А вот когда он придет к выводу, что дополнительные кроны мы будем честно делить между собой, я смогу как бы мимоходом коснуться и вопроса о защите моих инвестиций. Тогда это будет звучать… естественно, что ли: молодая женщина хочет, чтобы злые дяди ее не ограбили. Он, кстати, тоже очень хочет, чтобы его тоже эти злые дяди не грабили, так что возникнет взаимный интерес к обсуждению гарантий неприкосновенности потраченных капиталов.

– Интересный подход…

– Но раньше он всегда срабатывал.

– Да я не против, вот только ты сама же сказала, что предложить ему нам нечего….по части торговли.

– Есть чего предложить, только разговор пойдет не столько про товары, сколько про инфраструктурные инвестиции.

– И сколько тебе потребуется денег?

– Вот как раз денег потребуется немного, надеюсь, что мы уложимся миллионов в десять… крон. С каждой стороны, но у шведов сейчас некоторые свободные деньги есть. А если учесть, что такие инвестиции окупаются буквально за пару лет, то им – я имею в виду шведских промышленников – будет интересно в преддверии грядущей инфляции переложиться в реальные активы. Густав – он да, нас любит не очень, а ненавидит довольно сильно, однако в текущей ситуации у него получается выбор между наступанием на горло собственной песне и наступанием на горло шведской независимости. А так как голос у него и без того не оперный…

– Ну что же… по поводу затрат… я знаю, что ты копейки лишней не потратишь без четкого понимания, как эта копейка к тебе вернется сторицей, так что по финансовой стороне все сама определять будешь. То есть сколько денег решишь потратить, столько и получишь, заранее бюджет тебе ограничивать не станем. Но в остальном…

– Про остальное я кое-что скажу сразу: было бы неплохо получить с дюжину М-12, можно после капремонта, а насчет И-14 я все же с Лаврентием Павловичем уточню, сколько можно будет забрать без ущерба для страны.

– Договорились. Когда отправляешься?

– Да вот домой зайду, переоденусь… позавтракать еще было бы неплохо, но это можно и в самолете…

– Я не это имел в виду…

– А я – именно это. Густав пока меня терпит, а вот что может поменяться до завтрашнего обеда, уже никто предсказать не может. Так что лучше не рисковать… черт, я же Катьку хотела еще в университет записать… ладно, надеюсь, что успею еще…

В Стокгольм Вера прилетела уже вечером, а на звонок из гостиницы ей ответил Карл:

– Марта сейчас в Берлине, старается уладить дела с ее магазинами во Франции. И вернется не раньше, чем через неделю. Если я вместо нее не смогу решить твои вопросы… Вера, я не уверен, что тебе стоит ее дожидаться в Стокгольме, может ей будет лучше потом, когда вернется, к тебе в Москву слетать? И я бы слетал, она говорила, что у вас там все очень интересно и красиво…

– Нет, спасибо. Я к тебе в гости на днях загляну, просто увидеться, в ресторанчике посидеть, поболтать. А в Стокгольм я по другим делам прилетела, просто подумала и с Мартой тоже поболтать – но это уже в другой раз. Ты во сколько с работы-то домой возвращаешься? Но я в любом случае тебе предварительно позвоню…

На следующее утро Вера лично отправилась в королевский дворец. Ее, конечно, дальше холла вообще не пропустили, да и в холл разрешили зайти только потому, что статус «почетного гостя монарха» не позволял держать ее за воротами – но Вере большего и не потребовалось: приглашенному охраной секретарю она передала просьбу об аудиенции,