Старуха 4 - Квинтус Номен

– И зачем так усложнять?

– А вы представьте, сколько после того, как война в Европе закончится, коллекционеры будут готовы платить на такую уникальную монету. Думаю, десятки тысяч, и даже не крон, а долларов или фунтов!

– Я почти забыл, что вы всегда очень хорошо считаете будущие прибыли. Когда вы сможете поставить нам ваши самолеты?

– Первый полк, сорок машин, может оказаться в Стокгольме уже в понедельник. Но чуть не забыла: самолеты будут с вооружением, но боеприпасы вам придется отдельно покупать. Впрочем, много их не потребуется, сам факт их наличия пыл немецких вояк охладит более чем сильно: полк, теряющий одну машину на двадцать уничтоженных вражеских…

– Но ведь у вас в Баку были не простые летчики, а, как говорят, из войск КГБ.

– Вы думаете, что для КГБ летчиков рожали специальные женщина или даже богини? Да там две трети вообще были крестьянскими детьми, чьи родители даже читать не умели! У Марты Густафссон в авиакомпании работают простые шведы, управляющие тоже советскими самолетами. И за четыре года у нее не было ни одной аварии – а в СССР две машины все же разбились. Так что шведские летчики ничем не хуже советских, а если им дать лучшие в мире самолеты…

– У вас есть особые пожелания о том, что изображать на монетах?

– А кому может быть интересно мое мнение? В Швеции король один, и он сам принимает решения. Советуясь при этом исключительно со шведами…

– До понедельника я не успею отчеканить нужные монеты.

– Должны будете, я могу и месяц потерпеть.

– Тогда договорились. Вас не затруднит немного подождать? Я бы хотел сделать совместную фотографию на память… о сегодняшнем разговоре. Насколько я помню, вы ненавидите бюрократию и нам достаточно устной договоренности – но что-то на память хотелось бы сохранить. Что-то такое, что можно будет взять в руки и вспомнить этот день…

Глава 12

Вечером Вера заехала в гости к Карлу. Он по-прежнему с утра до вечера работал в своей автомастерской, и работой был очень доволен – а то, что теперь ему даже деньги считать не требовалось, характер его практически не изменило: он все так же ругался со своими работниками и клиентами. Разве что с клиентами он теперь ругался не бесплатно: на двери его старой мастерской висел прейскурант, в котором было отдельно указано «поспорить с мастером – 10 крон, поругаться с мастером – 25 крон, дать мастеру совет – 50 крон». И, что Веру особенно умиляло когда Марта рассказывала про «бизнес мужа», периодически приезжавший к Карлу король Густав входя в мастерскую сразу протягивал Карлу заранее отсчитанные восемьдесят пять крон.

В ответ на Верин вопрос «как дела» он тяжело вздохнул:

– Старею, фрёкен Вера, старею. И обидно не это, обидно, что замечают-то это другие! На прошлой неделе Густав заехал, шины подкачать – так восемьдесят пять крон он мне отдал, а потом сказал, что очень спешит и поэтому даже советовать, как шины правильно накачивать, не станет.

– А разве можно шины как-то неправильно накачать? Разве что давление…

– Мы с ним уже лет пять спорим. Я шины накачиваю сначала на глаз, а потом лишний воздух стравливаю, а он мне каждый раз доказывает, что нужно сразу по манометру закачивать воздуха до нужного давления. Но ведь воздух-то при накачке нагревается! А потом охлаждается и давление падает, а если сначала его лишку перекачать, то он при стравливании охлаждается…

– Карл, я не буду с тобой спорить, потому что денег не захватила.

– Фрёкен Вера, мы же давно договорились, что вы обслуживаетесь у меня бесплатно, – рассмеялся старый (уже) автомеханик. – А ты, я гляжу, опять на старой посольской машине приехала… я это к чему говорю: у меня в гараже есть очень хорошие машины, и даже есть ваша «Чайка», белая, ее сам Олаф расписал своими кошками. Если ты надолго приехала, то уж лучше возьми машину у меня: и тебе удобнее будет, и мне приятно.

– А еще обязательно оставь автограф на крыле, я потом эту машину буду вдвое дороже клиентам предлагать, так?

– Нет, я ее себе оставлю. Так ты надолго?

– Пока не знаю. С Густавом я вроде обо всем, о чем хотела, договорилась, но мне нужно где-то найти еще одного господина, норвежца…

– Просто норвежца или какого-то чиновника важного?

– Очень важного.

– Тогда я тебе помочь точно смогу. Мой гараж сейчас машины – по просьбе короля – перебравшимся в Швецию норвежским чиновникам предоставляет. Их-то к нам немного перебралось, так что в службе проката машин их всех мои люди знают. Ну, шофера-то точно всех знают, машины-то мы им с шоферами выделяем.

– Это интересно. А твои шофера не могли бы мне этого господина привезти… да хоть бы в твою мастерскую. Я бы хотела с ним незаметно так побеседовать.

– Ты мне на бумажке напиши, как его зовут, а мы что-нибудь придумаем. Ты, как я понимаю, ко мне туда не на посольской машине приедешь…

– А мотоциклы у тебя в гараже есть?

– Будут, завтра утром будут. Тебе какой, как и прежде, Хускварну?

– Да.

– Вроде ты и подросла, а все такая же девчонка. И, мне кажется, такая же расчетливая. Кроме мотоцикла и этого господина тебе еще что-то от меня нужно? Только прежде чем мы будем твои вопросы обсуждать, я сам спросить хочу: ты можешь увеличить поставки коробок для аккумуляторов? А то сейчас, видать, срок подошел, очень много людей батареи менять приходят…

– А в старых банках их так дорого, как хочется, не продать… напиши, сколько тебе надо, через неделю всё получишь.

– Деньги тебе как и раньше переводить?

– Пока их придержи, у меня к тебе есть предложение по поводу того, куда их потратить. Ты не хотел бы со мной организовать небольшое такое совместное предприятие?

– Хочешь больше аккумуляторов делать? Но я не знаю, будут ли сейчас в Европе покупать столько, что новую фабрику строить имеет смысл. Марта потому сейчас и в Берлине, что во Франции продажи всего упали сильно, а Бельгия и Дания…

– Нет, я хочу тебе предложить выстроить небольшой металлургический завод в Кируне.

– Это же очень далеко… хотя для вас, русских, это может быть и близко… не