Барнар — мир на костях 3 - Angor

задержать ее. В крайнем случае, прибегайте и к худшим методам. Но для Конрада необходимо выиграть время. Время, чтобы он смог уничтожить безмолвных окончательно. А когда живых ставят в условия неопределенности, то они порой принимают не самые верные решения. И в ваших руках удержать королеву от ошибки. Иногда страх от ответственности способен затуманивать разум, пусть даже и у такой великой женщины, каковой является Ее Величество.

Глава 17

*Саркен*

Опьяневший Иорик глазами искал Амелию в танцующей под звездным небом толпе. Но, так и не увидев, решил осведомиться насчет нее у Бригиды, так как Конрад с Фридой были заняты беседой с ее родственниками. Объевшаяся девчушка дремала на деревянной лавке, сложив руки на животе.

— Бригида, — сначала шепотом обратился он к ней, — ты спишь?

Ученица приоткрыла один глаз.

— Уже нет, — она потянулась, громко зевнув. — Что такое, Иорик?

— Прости, что разбудил. Но ты случайно не видела Амелию? Неужели она ушла к себе, когда пляски еще в самом разгаре?

— Ах, да, она мне говорила полчаса назад, что уедет не надолго и чтобы мы не беспокоились об этом, — Бригида приподнялась.

— Уедет? Но куда? — удивился поэт.

— Сказала, что к майотам.

— Зачем?

— Амелия быстро сказала что-то насчет того, что здесь ей не совсем весело, а поэтому хочет поразвлечься у их соседей. К утру должна вернуться.

Бэбкок вдруг резко протрезвел от этих слов.

— И как это понимать? — спрашивая уже самого себя, высказался вслух мужчина.

— Не знаю, — пожала плечами Бригида. — Может, там тоже какой-то праздник. Я не в курсе. Или другая выпивка. Кто же вас, взрослых, поймет.

Но Иорик больше ничего не мог выговорить. Он с хмурым видом и широким шагом направился к столу, а затем к реке. Девчушка же, почесав затылок, отправилась к одной из аливитянок, чтобы попросить ту расплести ей волосы.

Наёмник заметил, что ученица проснулась, и, откланявшись женщинам, приблизился к ней. Над Бригидой стояла улыбающаяся жительница Саркена и занималась распусканием ее прически.

— Ты устала? — ласково обратился он к той.

— Ага. Не знаю, как у вас всех хватает сил танцевать с утра до глубокой ночи. Мне в бою гораздо легче, — она хихикнула. — Какое же наслаждение со свободными волосами ходить. Ради праздника мне так затянули эти косы. Просто ужас.

— Ну, ничего. Сейчас пойдешь под навес и выспишься. Не стоит никуда рано вставать.

— Судя по твоей улыбке, Конрад, ты тоже выпил не меньше, чем Иорик, — подразнила девчушка.

— Кстати, а куда он подевался? Мы с ним еще не допили ягодную настойку. Или что, он уже сдался? А храбрился, что выстоит на ногах дольше меня. Но не с тем связался.

— Ох, — вздохнула Бригида. — Славные воины соревнуются, кто из них сильнее надерется. Просто дети! А еще говорят, что с возрастом люди умнеют. Иорик только что подходил ко мне, чтобы узнать, где Амелия.

— И где, кстати, Амелия? — икнул наёмник.

— Я тут, похоже, одна трезвая. Работаю, как глашатай. Амелия уехала к майотам, чтобы зачем-то развлекаться там. На рассвете обещала вернуться. Не понимаю, какой черт туда ее понес. Вот не лень куда-то ехать. Я так переела, что с места сдвинуться тяжело.

— И ты сообщила об этом Иорику? — Конрад прищурился.

— Ну, само собой. Он же спросил. Амелия никакой тайны из этого и не создавала.

— Во-о-от как, — протянул тот. — А что потом?

— Иорик стащил что-то со стола и пошел к реке.

Мужчина помчался со всех ног в указанном ей направлении. Бригиду такое поведение встревожило. Она крикнула ему вслед:

— Конрад, что-то не так?

Но реакции не последовало, поэтому ученица, поблагодарив аливитянку и уверив ее в том, что она дальше справится сама, тоже вскочила и поспешно ринулись за другом. Когда она добежала до берега, то увидела, как Конрад с Иориком, сидя на песке, о чем-то переговаривались.

— Все в порядке? — развела руками Бригида.

— Да, — отозвался наёмник. — Не переживай. Мы просто с Иориком ведем пьяные взрослые беседы. Спокойной ночи, Бригида!

Девчушка насупила брови и, махнув на них рукой, отправилась в хижину.

Бэбкок сидел с трубкой. И после очередного затяга закашлялся.

— Иорик, ты же никогда не курил, — заметил Конрад.

— А теперь вот решил начать, — опустив голову, изрек друг.

— И с чего бы вдруг, брат?

— Я, кажется, влюбился.

— Мда… И я догадываюсь, в кого, — наёмник уставился на реку, на которую падал лунный свет. — Я давно заметил, как ты смотришь на Амелию и бегаешь за ней по пятам.

— Только вот я ей не нужен, — поэт провел ладонью по щекам и рту.

— И ты так просто сдашься?

— Конрад, насильно ведь мил не будешь. Она меня даже не замечает. Кто я для нее? Просто шут!

— Да, брат, ты, видимо, действительно перебрал, раз такую чепуху несешь.

— Но ведь это так. Зачем ей какой-то кривозубый поэт?

— Ты идиот, Иорик, — Конрад облокотился о колени. — За кого ты ее принимаешь? Неужели она не полюбит тебя только из-за каких-то зубов? Ты этим приписываешь Амелии тупость. А ее дурой точно не назовешь. Она давно в тебе разглядела все лучшее. И если уж и избегает тебя, то явно не из-за твоих зубов или твоего характера.

— А из-за чего же?

— Это ты у нас мыслитель, а не я. Это же Амелия. Кто знает, какие у нее тараканы в голове.

— Она, скорее всего, до сих пор тебя любит, Конрад, — друг взглянул на него сбоку.

— Я, конечно, не совсем хорошо ее понимаю. Но знаешь, брат, она точно относится к тем женщинам, что способны резко забыть человека и чувства к нему, когда… Когда осознает, что там для нее нет места.

— И что это значит?

— Это значит, что она уже никого не любит. Вот и все. Вопрос лишь в том, захочет ли она ещё когда-нибудь открыть свое сердце. Ты ведь знаешь, что она достаточно закрытый человек.

— Да, и даже знаю почему.

— И почему же?

— Извини, Конрад, она просила меня никому не рассказывать. Я дал клятву.

— Если так, то лучше и правда не стоит говорить. И я бы на твоем месте больше не курил. Женщины этого не любят.

— Что, Фрида все еще тебя атакует из-за табачного запаха?

— Ну, с момента нашей свадьбы претензий пока не было.

— А чего же ты не бросишь?

— Потому что не хочу.

— А я вот, пожалуй, больше не стану, — он передал трубку наемнику. — Это правда жуткая гадость.

Где-то на небе пролетела комета, озарив собой на миг тьму. До их ушей доносился задорный