Барнар — мир на костях 3 - Angor

— Да! Но зато какой это был день… Он не упускал возможностей, несмотря ни на что.

— Возможностей? Может, ты хотел сказать, не пропускал ни одной юбки.

— И это тоже. Но пойми, я делаю то, что я хочу. Потому что я живой, Иорик. И я не хочу больше убегать или скрываться. Надо мной постоянно будет угроза, где бы я не был. Так лучше попытать счастья. Лучше прожить жизнь так, как считаешь верным. Даже если она и окажется короткой. Вот почему Грегори бы меня понял. Он не боялся испытывать судьбу, как и я.

— Хорошо… Но почему нельзя было взять с собой Амелию? Ответь мне.

— Потому что это моя судьба. И я сам хочу ей руководить. Ясно?

— Знаешь, Конрад, я ведь считал тебя умным. Но, видимо, ошибался.

— Ещё как ошибался, брат, — рассмеялся наёмник. — Так что, если хочешь, можешь возвращаться и жаловаться Амелии на меня. Мне все равно. Но я сделаю то, что задумал.

— И в чем задумка? Что ждет в Олдиаре?

— Так ты со мной или нет? — Конрад взглянул на него.

— Что б тебя черти побрали! — Иорик пришпорил жеребца и нагнал друга. — Если мы благополучно вернемся, Амелия с нас живьём шкуру спустит.

— Ты её боишься? — усмехнулся наёмник.

— А ты разве нет?

— Эх, Иорик, женщин надо не бояться. Их надо любить.

— Ты не ответил.

— Я боюсь не её, а её языка. Она потом всю плешь проест своими нравоучениями.

— И верно сделает! — заметил поэт.

— Да сколько можно уже? Ты мне брат вообще или нет?

— Брат, — кивнул Бэбкок.

— Так будь, значит, на моей стороне!

— Зачем мне быть на твоей стороне, если ты не прав?

— Я сейчас тебя ударю, Иорик!

— Эта угроза бы сработала раньше, но не сейчас, — улыбнулся тот.

— Пригрел, называется, змею среди своих учеников, — проворчал Конрад. — Ладно, хоть Бригида не такая доставучая на словах, как ты. Хотя нет… Она ещё хуже.

Они оба рассмеялись. Иорик понимал, что с другом бесполезно спорить. Оставлять его одного уже было поздно. Ему пришлось взвалить заблуждения Конрада и на свои плечи.

— Так зачем нам в Олдиар?

— Затем, что я женился.

— И?

— Иорик, жену нужно обеспечивать. Олдиар станет нашим домом. У нас рано или поздно появятся дети. Я не хочу, чтобы их жизнь походила на мою. К тому же он располагается на границе с Саркеном. С семьёй она не увидится, но хотя бы у Фриды будет перед глазами знакомый пейзаж. Эти леса, степи и гавани — её Родина. И Я понимаю, как это все дорого её сердцу. И ты, надеюсь, не забыл, что Фрида потратила на нас кучу средств при путешествии в Хайриан. Пора возвращать долги. И сам ты не думал осесть? Не знаю, что там выйдет У вас с Амелией, но ты ведь когда-нибудь тоже женишься. У каждого должен быть дом, куда можно вернуться. Дом, где кто-то будет ждать.

— Не ожидал, что о таких вещах будешь говорить ты, Конрад, — Бэбкок провёл рукой по затылку.

— Я тоже не ожидал. Но я устал бегать… И я ведь больше не один. У меня есть семья. Вы все моя семья. Так что пора добыть землю. Чтобы у каждого было что-то своё. Сколько можно бродяжничать?

— И кто же нам её даст в Олдиаре? — удивился поэт.

— Просто так её никто не даст. Придется заслужить.

— Я тебя внимательно слушаю, — вздохнул Иорик.

— На днях я слышал от вернувшихся оттуда аливитянок, что Херуфе атакует там местных. Вот мы с тобой с ним разберемся, а взамен попросим земли со всем прочим хозяйством.

— Кто такой Херуфе?

— Иорик, я думал, что ты любишь читать.

— Я читаю романы, а не бестиарии.

— И зря! Херуфе — это плотоядный монстр, целиком состоящий из лавы. Когда он появляется, то земля под его ногами дрожит. И он пожирает девственниц. Вот такие дела.

Бэбкок поперхнулся собственной слюной и закашлялся.

— Как ты, черт возьми, собрался с ним справиться без магии? Ты же ещё недостаточно силен!

— Есть у меня одна идея. Но я пока не уверен, сработает ли она.

— И как понять сработает или нет?

— Вот когда столкнемся с монстром, тогда и узнаем: оказался я прав или нет.

— Честно говоря, план звучит паршиво!

— У меня все планы так звучат, но я ещё ни одного задания не провалил, если не считать Узгулуна.

— Даже если каким-то чудом мы его одолеем, во что я совсем не верю, то с какой стати нас наделят богатыми землями?

— Потому что у местной маркграфини есть дочь. И аливитянки мне сказали, что жители враждебно настроены против неё. Ибо многие из их детей уже погибли из-за Херуфе. А вот маркграфиня ничего не может исправить. Поэтому люди намереваются из злости устроить бунт и скормить монстру и её дочь.

— Почему маркграфине со своей семьёй просто не убраться оттуда подальше и все?

— Потому что там её дом. Там веками жили её предки и правили. Не все способны расстаться со своей страной. Не все сбегают, Иорик. Кто-то остаётся, чтобы бороться за то, что любит.

Глава 18

Два друга мчались на конях изабелловой масти быстрым аллюром, находясь в пути уже одиннадцать дней подряд. После долгого пребывания в Саркене у всадников с непривычки тянуло мышцы на ногах. Липкий пот коркой покрывал их одежды. Лица стали бронзовыми от южного знойного солнца.

Они преодолели с десяток городов и двадцать деревень, принадлежащих аливитянкам. Женщины, попадающиеся на дороге, бросали им вслед внимательные и строгие взгляды. При иных обстоятельствах чужеземцев бы давно сбили со скакунов и подвергли допросу. Никто бы не подпустил их к колодцам для пополнения запасов воды и не дал и куска хлеба за любую плату. Но у Конрада был при себе браслет Фриды с гравировкой. Воительницы уважали её, как правую руку Ханны. И они понимали, что дать она украшение могла всадникам добровольно, или, что маловероятно, его могли забрать в битве, одолев хозяйку. Так или иначе, жительницы Саркена уважали силу. Так что если браслет и был бы захвачен в сражении, то это бы только расположило их к путникам. Однако те все равно не с большим удовольствием впускали Конрада и Иорика в селения.

Ноздри у жеребцов широко раздувались, когда животные поглощали своими мощными лёгкими воздух на бегу. Мужчины не задерживались, чтобы искупаться в реке. Поэтому часто чесались. Грязь пробиралась им под ногти.

Бескрайние зелёные степи, покрытые жёлтыми и