Архитектор Душ VI - Александр Вольт

Внутри гудел человеческий улей. Тележки грохотали, динамики вещали о скидках на макароны, дети капризничали. Я прошел вглубь зала, стараясь не задевать никого плечом, и остановился в отделе элитного алкоголя.

Достав из кармана листок, вырванный из блокнота дворецкого, я развернул его с мыслью: «Ну, посмотрим, что тут у нас по списку в первую очередь», — и застыл, глядя на бумагу.

Тяжелый вздох вырвался сам собой.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я.

Глава 16

Выкатываясь из автоматических дверей гипермаркета, я чувствовал себя не аристократом и наследником оконной империи, а бурлаком на Волге. Тележка была не просто полной — она трещала по швам, напоминая перекормленного бегемота на тонких ножках. Колесики жалобно скрипели под весом покупок, норовя вильнуть в сторону при каждом движении.

— «Парочка моментиков», сказал он… — проворчал я себе под нос, с усилием толкая эту гору провизии через бордюр.

В списке Григория, который я так опрометчиво выхватил, помимо экзотики, оказалось еще три страницы «мелочей». Салфетки определенного оттенка, зубочистки из бамбука, минеральная вода «Байкал», потому что Шувалов не пьет французскую, три вида сыра, которые закончились у поставщиков, и еще черт знает что. Я даже не стал вчитываться во все позиции, просто шел по рядам и сметал с полок все, что подходило под описание, чувствуя себя участником шоу «Успеть за 60 секунд».

С другой стороны, я сам взял на себя эту инициативу, так что нечего было гундеть понапрасну.

Дойдя до «Имперора», я нажал кнопку на брелоке. Крышка багажника плавно поднялась.

— М-да, — констатировал я, заглядывая внутрь.

Багажник был просторным, но явно не рассчитанным на объем промышленной закупки. Туда влезли бы два трупа средней комплекции — профессиональная деформация, каюсь, но вот пять ящиков с водой, коробки с сыром и пакеты с бакалеей.

— Ну что ж, — вздохнул я, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку водительского сиденья, чтобы не помять. — Будем впихивать невпихуемое.

Я открыл заднюю дверь. Мне было почти физически больно осквернять это великолепие пакетами из супермаркета, но выбора не было.

Нащупав рычажки фиксаторов, я дернул их. Спинки задних сидений, слава богу, складывались в ровный пол — хоть какая-то практичность в этом люксовом монстре.

Образовавшееся пространство внушало оптимизм. Засучив рукава рубашки, я принялся за погрузку.

Тяжелые упаковки с водой пошли вниз, создавая базу. Сверху коробки покрепче. Пакеты с хрупким содержимым я распихивал по бокам, стараясь зафиксировать их так, чтобы на первом же повороте они не разлетелись по всему салону.

Это заняло минут пятнадцать. Я вспотел, несколько раз чертыхнулся, когда пакет с крупой попытался прорваться, и пару раз ударился локтем о крышу.

— Все, — выдохнул я, захлопывая багажник. — Теперь ты не лимузин, а фургон.

Откатив пустую тележку на парковочное место для тележек, я вернулся за руль.

Салон наполнился шуршанием пакетов и легким запахом сыра, который пробивался даже через упаковку. Я включил кондиционер на полную, надеясь выветрить этот гастрономический дух до приезда домой.

Следующая точка — винный бутик на Кутузовском.

Москва стояла в своих вечных пробках, но я каким-то чудом двигался бодро. Видимо, карма за добрые дела все-таки существовала.

Бутик оказался именно таким, как я и ожидал: темное дерево, приглушенный свет, тихая музыка и цены, от которых у нормального человека мог случиться инфаркт.

— Добрый день, — поприветствовал меня сомелье, молодой парень с идеальной укладкой. — Ищете что-то особенное?

— «Дварфийская выдержка», 1899 год, — с порога заявил я. — Три бутылки.

Парень моргнул.

— О… Это редкий экземпляр. У нас оставалось всего несколько бутылок в резерве для…

— Я забираю все, — перебил я его, доставая карту. — Цена не имеет значения. У Громовых прием.

— Оу, а них сменился доставщик?

— Прошу прощения? — уточнил я.

— Ну, теперь вы занимаетесь доставкой для Громовых?

— Я и есть Громов, — сказал спокойно. — Виктор Андреевич.

Сомелье побледнел, затем позеленел и стал много раз кланяться и извиняться, обещая через секунду все принести.

По итогу через пять минут копошения в закромах кладовой он вынес мне нужный товар. Я вышел из магазина с деревянным ящиком под мышкой и двинулся дальше.

Сигары нашлись в соседнем квартале. Табачная лавка была пропитана ароматом дорогого табака так сильно, что, казалось, можно накуриться, просто постояв в дверях.

— Куба, Доминикана, высший сорт, — перечислил я требования продавцу — пожилому мужчине с седыми усами, который выглядел так, словно сам скручивал эти сигары на бедре мулатки. — И гильотины. Острые, чтоб палец отхватить можно было.

Старик одобрительно хмыкнул и выложил передо мной коробки, обшитые кедром.

— Хороший выбор, молодой человек. Ваш вкус делает вам честь.

Я кивнул.

— Благодарю. Хорошего дня.

Ящик с коньяком и пакет с сигарами заняли почетное место на переднем пассажирском сиденье.

Оставались устрицы и лилии.

С устрицами пришлось повозиться. Я объехал три рыбных рынка и два специализированных магазина, прежде чем нашел то что нужно.

— Императорские? — переспросил продавец на Дорогомиловском рынке, вытирая руки о фартук. — Есть, конечно. Свежайшие, утром самолет сел. Но, братан, они стоят как крыло от «Боинга».

— Беру два крыла, — вздохнул я. — Двадцать килограмм. И льда побольше — мне их еще везти.

Когда я грузил пенопластовые короба с моллюсками поверх упаковок с водой, «Имперор» заметно просел на заднюю ось. Теперь в салоне к запаху сыра примешался отчетливый аромат моря и йода с устрицами. И, клянусь богами прошлого мира, я искренне надеюсь, что мне не придется менять обшивку салона после этой поездки.

— Надеюсь, Шувалов оценит, — пробормотал я, закрывая дверь. — Иначе я его этими ракушками лично накормлю. Насильно.

Последний пункт. Лилии.

Время поджимало, вечерние пробки сгущались. Я нашел цветочную базу на окраине, куда навигатор вел меня какими-то козьими тропами.

— Белые лилии? — флористка, уставшая женщина в зеленом фартуке, посмотрела на меня с сомнением. — Есть партия, но она… скажем так, не выставочная. Бутоны еще закрыты.

— Покажите, — потребовал я.

Она провела меня в холодильник. Цветы действительно были свежими, стебли упругими, но бутоны плотно сжаты.

— Мне нужно, чтобы они раскрылись к завтрашнему вечеру, — сказал я, осматривая цветы.

— В тепле постоят, добавку в воду сыпанете — раскроются, — заверила она. — Зато простоят долго.

— Беру все что есть.

Охапка лилий, завернутая в крафтовую бумагу, заняла все свободное место, которое еще оставалось в салоне. Теперь сочетание запахов было настолько разношерстным, что это даже описать тяжело.

Я сел за руль, чувствуя, как ноет спина и гудят ноги. Список был закрыт.

Выехав на трассу, ведущую за город,