Архитектор Душ VI - Александр Вольт

Вопрос прозвучал требовательно. Корней смотрел на нее внимательно, и Алиса почувствовала, как краска стыда заливает щеки.

Она замешкалась. Внутри боролись два чувства. С одной стороны — стыд за собственную безрассудность, за то, что потащила Лидию в смертельную ловушку. С другой — горячее, упрямое чувство правоты. Она не ошиблась. Она увидела то, что пропустили все остальные. Она спасла Лидию, пусть и ценой собственного здоровья.

Но говорить правду про то, что они теперь все видят души она не могла. Если он и в курсе про Громова, то про нее… нет, Громов говорил ей молчать. И она будет молчать.

Алиса решила схитрить и рассказать полуправду.

— Когда мы проводили осмотр первый раз, с урядниками… — начала она, тщательно подбирая слова. — Мне показалось, что я что-то услышала наверху. Словно шорох, сквозняк или шепот. Не знаю точно. Это было на уровне ощущений. Но с того дня мысль мне не давала покоя. Я все думала: а вдруг там кто-то есть? Вдруг это не несчастный случай?

Она посмотрела на Корнея честными глазами.

— И именно поэтому вы решили вторгнуться на частную собственность, взломать опечатанный дом и полезть на чердак без страховки и оружия? — уточнил он, приподняв бровь.

Алиса сглотнула. Звучало это, конечно, глупо.

Она перевела взгляд на Лидию, ища поддержки. Девушка сидела прямо, сложив руки на коленях. Она встретила взгляд подруги строго, но в глубине ее глаз Алиса увидела теплоту. Лидия не собиралась ее сдавать.

— Это была моя идея, — твердо сказала Алиса, возвращая взгляд к инквизитору. — Я потянула Лидию за собой. Я настояла. Ей не стоило этого делать. Она пыталась меня отговорить, но я уперлась. Так что виновата только я.

Корней смотрел на нее спокойно, без осуждения. Казалось, он видит ее насквозь, но решил не докапываться до истины прямо сейчас.

— Тебе нечего здесь бояться, — произнес он наконец, и его голос смягчился. — Потому что, как ни крути, вы помогли инквизиторской службе в устранении страшного артефакта и духа класса «А». Так что тут полагается награда, а не наказание. Грамоту выпишу, может, даже премию от ведомства выбью.

Алиса слабо улыбнулась.

— Но, — тон Корнея снова стал серьезным, стальным. — В следующий раз лучше звоните сразу нам. У вас есть мой номер, я оставил его Лидии. Не лезьте сами. Вы же гражданские, а инквизиция для того и существует, чтобы разгребать такого рода случаи. Иначе в следующий раз может получиться так, что спасать нам будет уже некого.

Алиса виновато опустила глаза, разглядывая узор на одеяле.

— Хорошо… Я поняла. Больше не буду.

Корней тяжело вздохнул, словно сомневаясь в искренности ее обещания. Он пододвинул стул и сел напротив кровати, оказавшись на одном уровне с девушками.

Атмосфера в комнате изменилась. Если до этого это был разговор врача с пациентом или начальника с подчиненным, то теперь повисло напряжение другого рода.

Корней оглянулся на дверь, убедился, что она плотно закрыта, и повернулся к ним. Его лицо приобрело заговорщицкое выражение.

— Так, ладно, с геройством разобрались, — произнес он, понизив голос. — А теперь у меня другой и очень интересный вопрос, который не дает мне покоя с момента вашего звонка.

Он сделал паузу, переводя взгляд с Алисы на Лидию и обратно.

— Как так вышло, — медленно проговорил он, чеканя каждое слово, — что Виктор сейчас находится в Москве, за тысячи километров отсюда, а вы обе здесь?

Глава 17

Отправив сообщение Шае, я отложил телефон и снова откинулся на спинку стула. Ответ пришел почти мгновенно, словно она держала гаджет в руках, ожидая моего сообщения субботним вечером.

«На прием?»

Я усмехнулся, представляя ее лицо: одну приподнятую бровь, легкий прищур и ту самую полуулыбку, которая говорила гораздо больше, чем слова. В ней всегда была эта смесь любопытства и легкого скепсиса.

«Ага. В имении», — быстро написал я ответ.

Три точки мигали, показывая, что она печатает.

«Даже не знаю… Я не большая любительница светских сходок. Там шумно, душно и слишком много людей, которые считают себя пупом земли».

Я хмыкнул. В этом мы с ней были солидарны. Но выбора у меня не было, а вот у нее был. И мне очень хотелось, чтобы этот выбор был в мою пользу.

«Ой, да брось. Проведешь вечер в моей компании, а не дома перед телевизором с бокалом вина. Разве это не аргумент?»

Пауза затянулась. Я барабанил пальцами по столу, чувствуя, как внутри нарастает легкое волнение. Неужели откажет?

«Думаешь, это того стоит?»

Я буквально услышал те ироничные нотки, которыми она могла бы спросить это в жизни. С легким вызовом, с искоркой в глазах.

«Уверен, что ты не пожалеешь».

«А на дуэли будешь вызывать людей? — прилетело следом. — Я слышала, у Громовых это теперь в моде».

Я улыбнулся. Вот же язва остроухая.

«Если будет задета честь одной прекрасной эльфийки, то я буду вынужден».

«Уговорил. К которому часу?»

«Ты можешь приходить хоть с самого утра, но официальная часть назначена на девятнадцать ноль-ноль».

«Приду к началу приема. Не хочу мешать тебе готовиться и слушать ворчание твоего отца по поводу ранних гостей».

«Замечательно», — написал я, и на том наш диалог закончился.

Я убрал телефон в карман, чувствуя странное удовлетворение. Шая придет. Это уже половина успеха. По крайней мере мне будет с кем пообщаться без маски на лице и, возможно, просто помолчать, глядя на аристократический балаган откуда-нибудь с веранды.

Теперь оставалось разобраться с костюмом. Отец наверняка уже извелся, ожидая демонстрации.

Поднявшись к себе, я сбросил уличную одежду и аккуратно извлек обновку из фирменного пакета «Імператорского Портного». Ткань приятно холодила кожу. Пиджак сел идеально, словно его шили на меня, а не на манекен. Брюки, жилет, белоснежная рубашка… Я завязал галстук, поправил манжеты и, взяв в руку трость с серебряным набалдашником, подошел к зеркалу.

Из отражения на меня смотрел не провинциальный коронер и даже не уставший врач, а настоящий аристократ. Жесткий, собранный, с печатью уверенности на лице и тем самым Характером с большой буквы. Трость добавляла образу завершенности, делая его чуть более винтажным, но при этом не старомодным.

— Недурно, — кивнул я сам себе.

Спустившись в малую гостиную, я застал отца и Григория Палыча. Андрей Иванович сидел в кресле, просматривая какие-то бумаги, а дворецкий стоял рядом, держа поднос с графином воды. И, если честно, мне очень не хотелось, чтобы этот пожилой мужчина постоянно стоял вот так по стойке «смирно» в своем-то возрасте. Лишать его работы