После потопа - Кассандра Монтег

Когда я клала мясо луфарей в ведро с солью, ко мне подошел Дэниел с кружкой горячего чая. Над ней поднимался пар. Тучи с восточной стороны несло на запад.

– Скорее всего, часа через два-три попадем в небольшой шквал. После обеда вытаскивай сеть, – посоветовал он.

– Ладно.

Я плотно затягивала узлы на тросе. Рубашка Дэниела была расстегнута. Я заметила длинный шрам: выпуклая белая линия спускалась от ключицы и заканчивалась под ребрами.

Приятно было стоять рядом с ним. Нас обдувал соленый ветер, день был ясным и прохладным. А ведь на «Седне» мы совсем друг от друга отдалились. Помнится, на «Птице» подолгу сидели на палубе при лунном свете и вели тихие разговоры. А теперь такое чувство, будто мы совсем не видимся. Встречаемся каждый день, вот только наедине не остаемся.

– Попробуй проведи тут корабль, – вздохнул Дэниел. В миле от нас над водой выступал островок: слишком маленький, чтобы быть обитаемым, но достаточно большой, чтобы пробить наш корпус. – Не во́ды, а кошмар навигатора! Нам бы пройти восточнее, но Абран хочет сэкономить время.

– Боится, запасы иссякнут.

«Если придется сокращать пайки, то и до бунта недалеко», – мысленно прибавила я. Ни к чему давать команде лишний повод усомниться в правильности его решения.

– Я тут на днях кое-что заметил, – произнес Дэниел, многозначительно глядя на меня. – От твоего внимания эта деталь, наверное, тоже не ускользнула. У Абрана на шее была татуировка, а теперь на ее месте шрамы от ожогов. Абран носит бандану не снимая, а на днях он ее менял в кают-компании. Я как раз был на камбузе: кипятил воду для Марджан. Но Абран меня не заметил.

– Ну и что? Полно народу ходит с татуировками, – ответила я.

Это правда: татуировки сейчас – самый доступный способ украситься. Некоторые набивают имена близких, которых потеряли. Я отпила глоток из кружки. Листья опустились на ее дно. Никак не пойму, что за чай. Пахнет трава приятно: аромат похож на мятный, только более горький.

– У Абрана была пиратская татуировка. Иначе зачем он ее выжег?

Я прикинулась, что пропустила его слова мимо ушей, и попыталась представить, как выглядел кролик на шее Абрана. Под шрамами сохранился слабый силуэт. Видно, кто-то сначала набивал татуировку синими чернилами, но в процессе работы они закончились: нижняя часть рисунка была черная.

– Ты не хуже меня знаешь, кому он служил, – произнес Дэниел, будто прочитав мои мысли. Он говорил спокойно, словно жалел меня. Сразу захотелось врезать ему хорошенько.

– Ну и к чему ты клонишь? – ощетинилась я.

Еще не хватало, чтобы Дэниел мутил воду. Наконец-то состоялось голосование и мы взяли курс на Долину. Обстановка на борту спокойная. Впереди никаких препятствий. Доберемся вовремя.

– Кто один раз пошел по пути наименьшего сопротивления, тот не устоит снова, – произнес Дэниел.

Я выразительно закатила глаза:

– Легко тебе живется в твоем идеальном мирке: выбирай между черным и белым, и все дела!

– Просто я за тебя беспокоюсь. Будь осторожнее.

– В смысле – «не прыгай в постель с кем попало»?

Дэниел прищурился и поглядел на горизонт:

– Ты поняла, о чем я.

– Спасибо, как-нибудь сама о себе позабочусь.

– Заботиться ты должна не только о себе, – заметил Дэниел и повернулся, собираясь уходить.

– Татуировка ничего не меняет, – проговорила я.

Имела в виду, что все равно поплыву в Долину на «Седне», но Дэниел, похоже, решил, будто я говорю о чувствах к Абрану.

– Это была наша последняя заварка, – бросил он через плечо и скрылся в кают-компании.