Этнос. Стигма - Павел Иевлев

— Вывезешь нас отсюда? — спросил я сидящую на борту пикапа Аннушку.

— Есть идеи, куда?

— На базу, наверное, для начала. Предупрежу Слона, что увольняюсь по семейным обстоятельствам. Попрошу РПГ в качестве выходного пособия. Если за Нагмой опять пустят Чёрного, РПГ мне пригодится.

— Убьёшь одного, придёт следующий, — пожала плечами Аннушка.

— РПГ на базе тоже не один.

— Как знаешь. Я вас отвезу, но чуть позже, ладно? Хочу с Калебом попрощаться.

— Думаешь, шансов нет?

— Не-а. Я бы взяла пулемёт, пошла и порешила этих уродов, но не поможет. Это система, на их место сядут новые, кресла остыть не успеют.

— Хреново.

— И не говори. А мама твоей девчонки не твоя проблема?

— Думаешь, её отпустят?

— Почему нет? Дадут родить, заберут ребёнка — и вали. Не хочешь о ней позаботиться?

— Боюсь, мы теперь не лучшая компания. С мишенями-то на спине.

— Да, тут ты прав, пожалуй. Я б на вас в тотализаторе не поставила.

— Кроме того, она же его любит.

— Кого? Калеба?

— Ну да.

— Знаешь, Калеба все любят. Он ещё в школе корректоров, будучи совсем пацаном, имел любую девчонку, какую хотел. Ни одна не могла отказать.

— И тебя?

— Но-но, я-то его сильно старше была. И на меня его обаяние не действует.

— Ну да, — скептически сказал я. — То-то ты его годами из разных историй вытаскиваешь, хотя сама же сто раз зарекалась. Кто сегодня народ бунтовать пытался? Кто готов с пулемётом в ареопаг идти?

— Ну, с пулемётом не только за него. Накопилось. Но, может, ты и прав. Может, и на меня влияет. Я как-то не задумывалась. Корректоры — это не только синие глаза, знаешь ли. У каждого своя фишка есть.

— И у тебя?

— И у меня. Но это коммерческая тайна.

— Как скажешь. Это ведь многое объяснило бы.

— Что?

— Ну, если у Калеба талант такой, женщин с ума сводить. Я ещё при первой встрече поразился, как Анахита изменилась. Она же за Нагму была готова целый кыштак зубами порвать, да и со мной ей, вроде, неплохо было. Не любовь, конечно, куда там, но мы ведь практически поженились. А потом объявляется этот рыжий засранец — и как подменили сразу. Только на него и смотрит, только о нём и говорит, и глаза стали такие… С поволокой, но пустоватые. Ладно меня бортанула, но дочь бросить?

— Если оно и так, то тут, кажется, коса на камень нашла, — сказала Аннушка, — Потому что Калеб тоже отродясь ни за одну бабу так не держался. Только на моей памяти десятка два поматросил и бросил. А за эту, вишь, сам пострадал. По-дурацки, как всегда, но всё же. Да теперь уж без разницы, почему так вышло. Калеба мне жалко, он, хоть и придурок, но свой. А вдовушка как-нибудь пристроится, по ней видно.

— Михаил, можно вас? — к пикапу подошёл Лейхерот.

Мы отошли в сторонку.

— Боюсь, при сложившихся обстоятельствах мы не сможем продлить наше сотрудничество. Поверьте, я расстроен этим не меньше вашего…

Я не удержался и фыркнул.

— Вам что-то кажется смешным? — брезгливо удивился Теконис.

— Разумеется, не меньше, а как же. Вы не сможете использовать Нагму, а нас всего-то убьют.

— Удивительно эгоистичная точка зрения, — рассердился он. — Только о себе и думаете. Не ожидал. В общем, было приятно с вами сотрудничать, но Берконес для вас временно закрыт. Когда решите проблемы с Конгрегацией, обращайтесь, ваши кандидатуры останутся в приоритетном списке.

— Непременно, — сказал я. — Как только, так сразу.

Ругаться с ним лень и бессмысленно. Не так уж много времени нам осталось, чтобы тратить его на Текониса.

— Что это там делает ваша дочь? — вдруг напрягся он. — Я же запретил ей!

Я обернулся, следуя за взглядом его чёрных слепых очков. Нагма сидит на бордюрчике возле Мораториума, опершись спиной на чёрный постамент, и что-то увлечённо рисует в скетчбуке. Карандаш так и летает по странице.

— Оставьте её в покое. Пусть делает что хочет.

— Здесь нельзя работать с фрактальными структурами! Вы что, не чувствуете? Остановите её немедленно, или это сделаю я!