Цитоник - Брендон Сандерсон

– Слухи об ИИ должны были с чего-то начаться.

– Конечно, – согласилась я. – Как и слухи о людях. Ну, в смысле, мы трижды пытались завоевать галактику. Что еще не делает нас монстрами. Всего лишь неэффективными тиранами.

Мне становилось все труднее совместить деяния моих предков с историями, которые рассказывала Бабуля. Легко считать себя героем, когда противостоишь мстительному врагу, стремящемуся уничтожить тебя. А вот когда это ты – завоеватель? Сколько разумных вроде Моррьюмара – обычных дионейцев, пытающихся продемонстрировать, на что они способны, – умерли в войнах, развязанных моим народом?

От этого мне делалось не по себе. Я цитировала Александра Великого и Чингисхана, потому что перед лицом уничтожения нам требовалось подобное мужество. Однако же оба этих человека – и это подтверждается базами данных М-Бота – были массовыми убийцами неимоверного масштаба.

Моя жизнь была намного проще, когда я сражалась с некими расплывчатыми «креллами», а не с реальными существами.

– Спенса, – сказал М-Бот, зависнув рядом, – спасибо тебе. За то, что по-прежнему остаешься моим другом. Несмотря на возможную опасность.

– И тебе спасибо, – сказала я. – Ну, в смысле, подумай об этом реалистично. Если в конечном итоге один из нас будет нести ответственность за смерть другого, кто это будет? Хлопотливый маленький робот, любящий грибы? Или кошмар в полтора метра ростом, который однажды пытался уговорить своего лучшего друга позволить снять с него скальп, чтобы она могла нанести первую зарубку на свой игрушечный томагавк?

– Ничего себе! – вырвалось у М-Бота.

– В свою защиту я могу сказать, что Бабуля не особо хорошо объяснила, и я считала, что снять скальп – это очень коротко обрезать кому-то волосы при помощи меча или ножа. Это звучало круто.

М-Бот замолчал – мимо нас прошла Нулуба с планшетом, что-то набирая на нем. Я бормотала себе под нос, делая вид, будто разговариваю с черным нагаром, пока М-Бот распылял растворитель.

В конце концов он заговорил снова, очень тихо:

– Спенса, этот деструктор какой-то странный.

– Помимо того факта, что он будто окаменел в смоляной яме?

– Да, помимо этого. Видишь эти две коробки, установленные у него по бокам? Это модификаторы вывода. Обычно нечто подобное используют, чтобы увеличить мощность выстрела. Скажем, для того, чтобы прожечь металлический щит. Или, возможно, уменьшить – для тренировок.

– И что они делают?

– Невозможно сказать, – ответил М-Бот. – Они полностью изжарились из-за чрезмерного использования. Но разве ты не заметила, что Залповики никогда не теряли кораблей?

– Заметила, – сказала я. – Но может, Залповики просто везучие. С тех пор как мы тут очутились, они совершили всего пару боевых вылетов.

– Полагаю, это правда… Гм…

– Что? – спросила я.

– Я только что сосчитал, сколько вылетов я наблюдал. Получается, что десять.

– Не может быть, – сказала я. – Десять вылетов за не то четыре, не то пять дней?

– Да, странно. Ой.

– Что – ой?

– Я сверился с моим внутренним хронометром, – сказал М-Бот. – Мы у Залповиков уже почти две недели, Спенса.

Тряпка выпала у меня из рук. Я моргнула, пытаясь вспомнить. Сколько раз я спала? Все как-то сливалось воедино.

– Скад, – сказала я. – Как ты не заметил?

– Понятия не имею, – еле слышно отозвался М-Бот. – Полагаю, я более живой, чем думал, и на меня воздействуют некоторые из тех же самых эффектов, что и на вас. На самом деле, недостаточное осознание времени, похоже, вполне соответствует тому, что нам известно о делверах.

Что ж, это объясняло, почему пираты доверили мне М-Бота «так быстро». Просто это не было быстро.

И тем не менее мой разум пытался осмыслить происходящее. С усилием, которое казалось почти болезненным, я вспоминала ремонты, которыми занималась. Разборка шасси на всех четырех кораблях. Техобслуживание стартовых двигателей. Незначительный ремонт крыла…

Я тут же дотянулась до Чета.

«Вы связались с ИИ?» – спросил он.

«Да, но… Чет, как по-вашему, сколько дней я пробыла тут в плену?»

«Шесть? – предположил он. – Хотя я много сплю из-за раны. Так что, возможно, семь или восемь?»

«Четырнадцать», – сказала я.

Несколько мгновений Чет безмолвствовал. Потом я ощутила эмоциональный эквивалент вздоха.

«Долго оставаться на одном месте опасно, – сказал он. – Такое бывает, Спенса. Мне жаль».

– Ты можешь установить напоминалки? – спросила я М-Бота. – Уведомления в календаре? Нам надо начать энергично осознавать каждый день. Посмотрим, получится ли у нас оставаться более сосредоточенными.

– Да, это хорошая идея.

Однако же я почувствовала в его голосе беспокойство. Даже если Чет ожидал чего-то подобного, мне показалось чрезвычайно странным, что это подействовало на М-Бота. Я помню, что спала, но обнаружила, что не могу сосчитать, сколько раз погружалась в сон. Это место настолько нарушило мое ощущение времени, что это стало действительно трудным делом.

Две недели? За такое время на войне может многое измениться. Все ли в порядке с моими друзьями? Нужно ускоряться с побегом. Надо найти способ загрузить разум М-Бота в один из истребителей. Предпочтительно – в свободный от обитающего в нем кристаллического инопланетянина.

20

– Буду честен, – сказал Максим. Он развалился на козлах, с пальца у него свисал гаечный ключ. – Я всегда думал, что со мной что-то не так. Мне твердили, какие люди подлые и злобные от природы, но я ничего такого не ощущал, понимаешь? Ну, мои владельцы думали, что это их обучение держит меня под контролем. Они целиком прошли эту их терапию по «излечению» агрессии и получили разрешение на человеческого ребенка. Они взяли меня, когда мне было девять, и заставили сидеть и напевать.

Я оторвала взгляд от диагностического экрана, с которым втихаря готовилась к следующему пункту нашего плана. Пег упомянула, что локатору базы требуется техобслуживание. Я не знала точно, когда это произойдет, но хотела быть наготове к этому моменту.

Пока что я изо всех сил старалась приспособиться. И должна признать, мне нравилось болтать с пиратами.

– Они заставляли тебя напевать? Ну, типа этого… – Я издала гудящий звук.

– Именно! – сказал Максим. – Они заставляли меня сидеть на коврике и просто жужжать. По несколько часов подряд. Они говорили, что это особый «запатентованный процесс». Что в нем было такого особенного? Тональность, в которой я напевал?

– Антиагрессивная терапия – это большой бизнес, Юла, – сказала Нулуба. Она сидела на полу неподалеку, углубившись в какие-то электронные таблицы. – Многие родители боятся, что их ребенок может оказаться слишком агрессивным. Они готовы заплатить большие деньги за лечение. Любое лечение.

– Это ошибка, – сказала Дрожь, рокоча через кристалл, выросший на ящике неподалеку. – Хотя лечение гудением кажется… необычным, есть и более разумные методы лечения. Я думаю, многие обитатели Верховенства прилагают множество усилий для создания лучшего общества,