Надежда для пришельца - Эмори Мур

Надя вытерла слёзы, встала.

— За него, — сказала она. — За Корвуса. Я уничтожу их всех.

— За него, — эхом отозвался Айко.

Они сжали оружие и пошли обратно в бой.

Где-то впереди ревели Кровавые, готовясь к новой атаке.

Надя шла в первые ряды, и каждый Кровавый, встречавшийся на её пути, падал замертво. Она сражалась за двоих — за себя и за него.

За красного воина, который успел стать ей семьёй. Который ушёл, но остался в её сердце навсегда.

Глава 35. Сила эмоций

Битва продолжалась.

Надя сражалась как одержимая. Каждый удар, каждая вспышка эмоций — всё было посвящено ему. Корвусу. Красному воину, который отдал жизнь за них.

— Надя, левее! — крикнул Айко, отражая атаку.

Она развернулась, ударила гневом — Кровавый рассыпался в прах. Ещё один. Ещё.

Они пробивались вглубь вражеских рядов, уничтожая всё на своём пути. Воины следовали за ними — вдохновлённые яростью землянки, подхватывающие её ритм.

— Смотрите! — закричал кто-то. — Главный корабль снижается!

Надя подняла голову. Огромный чёрный корабль Кровавых медленно опускался прямо в центр равнины, туда, где кипела самая жестокая битва. Его борта пульсировали красным, выбрасывая в воздух тучи спор.

— Они высаживают подкрепление! — заорал Айко. — Все ко мне!

Но было поздно.

Из корабля хлынула новая волна Кровавых — в десять раз больше прежней. Они неслись как чёрная река, сметая всё на своём пути.

— Отступаем! — скомандовал Морвуд где-то справа. — К храму! Прикрывайте отход!

Надя и Айко побежали вместе с остальными, отбиваясь от наседающих врагов. Надя чувствовала, как силы покидают её — слишком много эмоций было потрачено, слишком много боли принято.

— Айко! — крикнула она, когда увидела, что он споткнулся.

Огромный Кровавый набросился на него сверху. Айко отбивался, но тварь была сильнее — её когти вонзились ему в грудь.

— Нет!

Надя ударила всем, что у неё было — гневом, страхом, болью, любовью. Ослепительный луч пронзил Кровавого, разметав его в прах.

Но Айко лежал на земле.

— Айко! — Она упала рядом, подхватила его голову. — Айко, смотри на меня! Не смей! Не смей, как он!

— Надя... — выдохнул он. — Я... я...

Кровь текла из раны на груди — чёрная, густая, не остановить. Те же когти, что убили Корвуса.

— Нет! — закричала она. — Нет, пожалуйста, нет! Только не ты!

— Воины, прикрывайте! — услышала она голос Морвуда. — Кругом!

Несколько воинов встали вокруг них, отражая атаки Кровавых. Надя не видела их — она видела только Айко, его бледнеющую кожу, его затухающие глаза.

— Вспомни уроки Вексы, — прошептал он. — Ты можешь...

— Я не умею! Я не смогу!

— Сможешь... ты всё можешь... я верю...

Его глаза закрылись.

— Айко! — заорала Надя. — Нет!

Она прижала руки к его груди — прямо к ране. Кровь текла сквозь пальцы, горячая, живая, уходящая.

— Векса, помоги мне! — закричала она. — Пожалуйста!

— Дыши, — услышала она голос — не рядом, а внутри головы. — Закрой глаза и дыши.

Векса была где-то далеко, в лазарете, но её голос звучал чётко, будто она стояла рядом.

— Я не могу, я не вижу, я...

— Не видеть — чувствовать. Боль. Его боль. Страх. Жизнь. Всё это в нём. Забери.

Надя закрыла глаза.

И нырнула.

Она чувствовала его — всего. Каждую клетку, каждую вену, каждую мышцу. И рану — чёрную дыру, высасывающую жизнь.

Боль ударила в неё с такой силой, что она закричала. Это была не её боль — его. Смертельная, разрывающая, невыносимая.

— Пропускай через себя, — голос Вексы. — Не задерживай.

Надя пропускала. Боль текла через неё — чёрная река, уносящая жизнь. Она чувствовала, как слабеет, как темнеет в глазах, но не останавливалась.

— А теперь — отдай. Свою жизнь. Свою силу. Свою любовь.

— Как?

— Представь, что внутри тебя свет. Золотой, тёплый, живой. Направь его в него.

Надя представила.

Внутри неё действительно был свет — тот самый, о котором говорила Лира. Он горел в груди, тёплый, сильный, бесконечный.

Она направила его в Айко.

— Ещё, — голос Вексы. — Всё, что есть.

Она отдавала всё. Каждую каплю силы, каждую искру жизни, каждую эмоцию. Свет лился из неё в него, заполняя рану, заживляя ткани, возвращая цвет коже.

— Надя... — услышала она шёпот. — Хватит... ты убьёшь себя...

Это говорил Айко. Его голос. Слабый, но живой.

— Заткнись, — выдохнула она. — Я тебя не отдам.

— Надя...

— Не отдам, слышишь? Не отдам, как Корвуса! Ты будешь жить!

Она отдала последнее. Свет погас. Надя открыла глаза.

Айко смотрел на неё. Розовая кожа порозовела ещё сильнее — живого, здорового цвета. Рана на груди затянулась, остался только бледный шрам.

— Ты... — выдохнул он.

— Живи, — прошептала Надя. И рухнула без сознания.

Она не знала, сколько прошло времени.

Сознание возвращалось рывками — звуки, запахи, ощущения. Кто-то нёс её. Голоса вокруг. Запах трав.

— Жива?

— Еле. Отдала почти всё.

— Выживет?

— Должна. Она сильная.

Надя открыла глаза.

Над ней был знакомый мерцающий потолок — храм. Рядом сидела Векса, серая, спокойная, с кувшином в руках.

— Очнулась, — констатировала она. — Пей.

Надя с трудом приподнялась, взяла кувшин. Тёплая жидкость обожгла горло и разлилась теплом в груди.

— Айко? — спросила она хрипло.

— Жив. Благодаря тебе.

— А битва?

— Выиграна. Кровавые отступили. Мы победили.

Надя закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам.

— Корвус... — прошептала она. — Он не увидел...

— Увидел, — твёрдо сказала Векса. — Он был с вами. Он видел, как ты сражалась. Он гордился бы.

— Я хочу к Айко.

— Лежи. Он сам придёт.

Но дверь уже открылась.

Айко вошёл — бледный, с повязкой на груди, но живой. Живой!

— Надя! — Он бросился к ней, упал на колени рядом с ложем. — Ты сумасшедшая! Ты чуть не убила себя!

— Зато ты жив, — улыбнулась она сквозь слёзы.

— Дура! — Он обнял её, прижал к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Дура моя любимая...

— Я тебя люблю, — прошептала она. — Очень.

— И я тебя. До конца вселенной.

Векса тихо вышла, оставляя их