Совок-17 - Вадим Агарев

– Любовь моя, ты сейчас рассуждаешь почти как наимудрейший Сергей Степанович! – улыбнулся я, невольно отметив, как хороша в своём возмущении и в своей заботе обо мне моя прокурорская подружка.

– Да, Серёжа, в этом ты прав! Ну так я же его дочь, между прочим! – немедленно парировала достойная своего папеньки-партаппаратчика прокурорская дочурка.

– Это трудно не заметить, солнце моё! – без особого сожаления вздохнув, вновь был вынужден я согласиться с девушкой. – Ты достойная дщерь самого мудрейшего из отцов!

Пока мы препирались, чрезмерно скандальозная Лиза, с равномерной частотой метронома переводила взгляд с Копыловой на меня и обратно на неё. И явно ничего не понимала. Вернее, что-то она понимала, но пока только лишь одно. Что эта толстомясая прокурорская девица пришла к её Серёже не только затем, чтобы просто бить ему морду. За аморалку, в очередной раз им совершенную. А ещё и с каким-то по-настоящему серьёзным делом. Понимание которого самой Лизе пока что недоступно. И, видимо, из-за отсутствия данного понимания и без того рассерженной урюпчанке стало ещё обиднее. Потому что нет ничего унизительнее, чем осознание того, что у соперницы не только сиськи больше, но она к тому же еще и умнее тебя.

– А почему она всё это знает? А я нет?! – тихо спросила Лиза. – Чего это вдруг ей можно всё знать, а мне нельзя? Она, что, она здесь самая умная, что ли? – блеснув повлажневшими от обиды глазами и срывающимся голосом уже совсем всерьёз разобиделась моя воспитанница.

– Ты-то, кобыла, чего лыбишься?! – переведя взгляд на прокуроршу и заметив на её лице снисходительную улыбку, притопнула ногой девчонка. – Весело тебе, да?! – окончательно вышла из себя Лизавета, не оценив веселья своей старшей конкурентки. Конкурентки в борьбе за единого кандидата в супруги. Которая будучи более взрослой и фигуристой, не пожелала скрывать от присутствующих своего превосходства над подростком.

– Господи, да что же это такое?! Замолчи, Лиза, сейчас же!! Что ты себе позволяешь?! Ты же приличная девушка! – Левенштейн, шокированная злоречивой эскападой бывшей беспризорницы, всплеснула руками. – Елизавета, я настаиваю… Я требую наконец, замолчи сейчас же!!!

– Послушай, Елизавета, тебе бы вообще о том, что сейчас ты услышала, лучше знать поменьше! – вклинился я в противостояние между ведьмами. Между старой, средней и совсем малой. – Не приведи бог, если ты потом этими знаниями начнёшь своих одноклассников вразумлять и строить. Наша советская школа, уж ты поверь мне, Лиза, пока еще к такому не готова! Вся гласность и вся перестройка наступят еще нескоро. Они еще где-то впереди, слава богу…

– Я и без этих ваших знаний что угодно понять могу! – не слушая меня, огрызнулась девчонка. Но, видимо, всё же поняв, что в отстаивании своих законных интересов на своего удочерителя она слегка увлеклась. И, что даже немного переборщила со своей злословной экспрессией. – А она тогда тоже пусть помолчит и не умничает!

Не повернув головы в сторону ненавистной прокурорской мамзели, буркнула пельменница. И без всякого почтения ткнула в Наталью пальцем.

– А, чтоб вы знали, я её ничуть не глупее! Я, наоборот, я очень даже способная! И скоро сама всё пойму! – покосившись на Пану и убедившись, что та в данный момент на неё не смотрит, Лиза высунула язык в сторону прокурорши.

– Вот именно это-то меня больше всего и тревожит… – на этот раз вынужден был я согласиться со своей воспитанницей. Сделав вид, что не заметил её хулиганского кунштюка. – В том-то и беда, Лиза, что ты очень способная… Ты, Лиза, из тех способных, которые увы, способны на всё…

Пана Борисовна тихо вздохнула. Видимо согласившись с обоснованностью моих опасений. При всей её любви к урюпчанке.

– Серёжа, ты бы покушал… – неуверенно предложила она, постаравшись хотя бы таким образом перевести разговор на более мирные рельсы.

– Я бы с радостью, Пана Борисовна, но, что-то у меня аппетит пропал… – горестно вздохнул я. Уповая на то, что у двух скандальных девок пробудится совесть и они перестанут собачиться.

– Давай я всё же суп тебе разогрею! – Левенштейн поднялась с табуретки. – А со своими делами вы уж потом с Натальей сами разбирайтесь. Но только без скандалов, пожалуйста! У меня от вашего крика уже голова болит.

– Пана Борисовна, – вдруг много мягче обратилась к ней Наталья. – Вы же понимаете, что я не скандалить к Сергею пришла!

– Вот и хорошо! – немного успокоившись, облегченно улыбнулась ей Пана. – Главное, чтобы и ты сама понимала, что никакого толка в упрёках и ругани нет. Сергей, он из тех кобелей, которые в неволе не размножаются…

Проговаривая эту странную фразу, Левенштейн достала из холодильника кастрюлю и поставила её на плиту. Нахохлившаяся Лиза так и осталась стоять в проёме кухонной двери. Подперев плечом косяк и не желая упускать ни одного слова. Наталья посмотрела сначала на неё, потом на меня.

– Может, при ребёнке не будем? – вопросительно посмотрела она на меня. – Пошли в комнату?

– Я тебе никакой не ребёнок! – тут же вскинулась Лиза. – Тут говори! Нечего с ним по углам тискаться! – мотнула она острым подбородком в мою сторону. – Или ты сюда именно для этого заявилась?

– Лиза, – повысив голос, перебил я её. – Ты бы помогла Пане Борисовне! Хлеб нарежь или еще чего-нибудь! А лучше всего, иди, уроками займись!

– Я всё равно услышу, что вы там говорите! – проявляя верх настырности, упрямо набычилась экс-беспризорница. – Пусть здесь говорит! А я никому ничего не скажу. Я не проболтаюсь, я могила!

– Не услышишь, мы тихо поговорим. У тебя не такие уж и большие уши!

– Нормальные у меня уши! Обязательно всё слышу!

Я покачал головой, понимая, что спорить с девчонкой не имеет никакого смысла.

– Ну тогда хотя бы сделай вид, что не слышишь! – заговорщицки подмигнул я ей, чтобы она не чувствовала себя всеми отринутой. – Это, чтоб ты знала, самый важный навык нормального советского человека. Взрослого человека, Лиза! В жизни тебе это обязательно пригодится.

Лиза отклеилась от дверной коробки и сердито продефилировала к настенному шкафчику. Взяла из хлебницы полбуханки ржаного, из стола нож и отошла к разделочной доске. Ушла она, конечно же, недалеко, ровно настолько, насколько хватило простора кухни. И встала так, что было видно, как она старательно навострила свои уши. В этом смысле воспитанница советского опера повела себя грамотно и вполне профессионально.

Наталья, заметив, что интерес к нашему с ней общению обострился еще больше, чуть наклонилась ко мне.

– Отец просил тебе передать ещё кое-что…

– Слушаю