Ярче солнца - Бет Рэвис

И вот уже компанию мне составляет только шум системы жизнеобеспечения, тихое «уф, ш-ш-ш, уф» в ушах.

Сзади открывается дверь, и вокруг взрывается Вселенная. Меня утягивает в космос спиной вперед, руки и ноги болезненно дергаются. От движения из легких выбивает воздух, и я не могу дышать. Но стоит мне начать паниковать, как в шлем тут же поступает прохладный кислород.

Шнур, которым я привязан к кораблю, натягивается, и мое тело покачивается на плаву. Скафандр больше не стесняет движений. Я смотрю вверх. Вокруг Вселенная.

Тишина.

И звезды.

Миллион светил рассыпались вокруг, взрезая темноту яркими искрами. Корабль словно светится. Я внимательно осматриваю его на предмет страшной тайны, которую обещал Орион.

По форме он напоминает яйцо, только капитанский мостик выдается вперед чем-то вроде рога. Его макушку покрывает разбитое на ячейки-соты сверкающее стекло. Под ним, видимо, начинается уровень фермеров. Любуюсь гладкой оболочкой корабля, с трудом веря, что всего несколько секунд назад касался запыленных заклепок на стенах по ту сторону. Нижнюю часть его, примерно в районе криоуровня, охватывает полоса темного, плотного металла, а спереди торчит острый выступ, что-то вроде уменьшенной версии мостика.

Там тоже стекло — видимо, за последней запертой дверью спрятан наблюдательный пункт.

В общем, я не вижу ничего неожиданного — за исключением, пожалуй, как раз этого последнего. Дрейфую в пространстве, разглядывая корпус — на нем нет ни трещин, ни отметин; двигатели в хвостовой части не работают, но это мне и так уже известно. Так что за великую тайну Орион хотел нам поведать? Неужели то, что корабль не движется?

Было бы обидно после всех стараний узнать, что это и есть его секрет. Но разве можно расстраиваться, если ты в космосе?

С наслаждением вытягиваю руки и ноги, зная, что они не упрутся ни в какие стены. Один взгляд за «Годспид» заставляет меня позабыть бессмыслицу Ориона. Я смотрю на звезды, вспоминая, как впервые увидел их в окошко в шлюзе. Уже тогда они казались прекрасными, но теперь, когда они окружают меня со всех сторон, слово «прекрасные» уже не подходит. Я вдруг осознаю их как часть Вселенной, и после жизни в окружении стен бесконечное открытое пространство наполняет меня и восхищением, и ужасом. Эмоции струятся по венам, душат меня. Я ощущаю себя незначительной, крохотной точкой среди миллиона звезд.

Миллиона светил.

В веках отсюда пылает Солнце, вокруг которого вращается Сол-Земля, планета Эми. В другой стороне лежит бинарная система Центавра, в которой нас ждет новая планета.

А мы — здесь, посредине, в окружении океана звезд.

Миллиона солнц.

У любого из них может быть планета. Одна из этих планет могла бы стать нам домом. Но нам не дотянуться.

От этой мысли у меня кружится голова, и ощущение тошноты, поднимаясь из желудка, затуманивает взгляд.

Звезды больше не похожи на солнца. Они похожи на глаза.

Смеющиеся глаза. Они подмигивают и издеваются, ускользают от меня снова и снова.

Замахиваюсь на них, но с руками что-то не то.

Со всем телом что-то не то.

И тут я слышу. Тихое, едва заметное.

Бип… бип… бип.

Тревога. У меня в шлеме пищит сигнал тревоги.

Глубоко вдыхаю — точнее, пытаюсь, но не выходит. Воздух стал разреженным, и хотя я пытаюсь дышать и носом, и ртом, но перед глазами все равно пляшут черные точки. Не хватает воздуха. Что-то случилось с ППЖО у меня на спине… с запасом кислорода.

Первый порыв — позвать на помощь. Я поднимаю руку в перчатке к шее, натыкаюсь на шлем и только тут понимаю, что до вай-кома не достать.

До корабля не больше двадцати ярдов, но «Годспид» кажется таким же далеким, как все эти звезды. Я пытаюсь подтянуться ближе, плыву через пустоту к открытому шлюзу, к безопасности.

Сердце бьется в такт с сигналом тревоги.

Чем больше я стараюсь не дышать, тем сильнее хочется сделать вдох.

Тяну за трос, но руки соскальзывают. От движения меня разворачивает и шатает из стороны в сторону.

Все это время я смотрел в сторону корабля и назад, туда, откуда мы прилетели. Но теперь мне открывается вид на то, что лежит перед нами, перед носом «Годспида». И тут я понимаю, почему он светится. Этого… этого я не ждал. Как Орион смог утаить такое? Как вообще можно такое утаить? Это… это все… это…

В небе прямо передо мной висит…

Планета.