Ярче солнца - Бет Рэвис

— Я видел ее там, снаружи. Я видел Центавра-Землю.

Качает головой, будто перекатывая мои слова внутри.

— Мы приземлимся. Скоро.

Что-то щелкает. Ее взгляд расфокусируется.

— Можно будет разбудить маму с папой, — говорит она медленно. — Мне не придется всю жизнь сидеть на корабле. Я смогу снова выйти улицу. Я увижу солнце.

— Солнца, — поправляю я. — У Центавра. Земли два солнца.

— Солнца. Солнца. — Свет в ее глазах напоминает мне о двух сияющих сферах над нашей планетой.

— Ну, теперь ты рада, что я там был? — спрашиваю с ухмылкой. — Всего-то и пришлось немножко умереть, зато теперь у тебя есть целая планета!

Я ожидал, что она рассмеется или, по крайней мере, улыбнется. Но никак не того, что врежет мне по руке.

— Тупой ты идиот! — И следом еще один удар. — Зачем мне планета без тебя!

У нее глаза округляются, стоит ей сообразить, что она только что сказала. До этого каждый раз, едва разговор заходил о нас, Эми смущенно меняла тему, но теперь, вместо того чтобы отстраниться, она наклоняется ко мне. Рыжие волосы багрянцем проливаются с ее плеч мне на грудь. Пылающая радость, которая охватила ее при упоминании планеты, сменяется чем-то другим, теплым, словно тихое, но неугасающее пламя.

— Без тебя она мне не нужна, — говорит она тихо.

Протянув руку, обнимаю ее за талию и притягиваю к себе, так что она почти лежит на мне. Я чувствую каждый дюйм ее тела; сердце стучит, как сумасшедшее, — странно, что кровать не шатается.

Она выглядит испуганной, но не ускользает.

А касается моих саднящих губ едва ощутимым поцелуем, мягким и нежным.

В этом поцелуе сладость, и невинность, и обещание.

Позади раздается покашливание Дока.

На лице Эми мелькает удивленное выражение, а потом она отскакивает обратно на стул у стены и мучительно краснеет.

— Как ты себя чувствуешь, Старший? — спрашивает Док, подходя к кровати. Отсоединенная кислородная трубка заставляет его нахмуриться. Он проверяет мне пульс, светит фонариком в глаза.

— Отлично, — отмахиваюсь я.

Наконец Док, кажется, приходит к такому же выводу и садится на стул рядом с Эми.

— А теперь, — начинает он, и его обычно спокойный голос звучит жестко, — может, ты объяснишь мне, как ты додумался до этого своей чугунной башкой?

Я открываю рот, но ничего не отвечаю. Взгляд перепрыгивает на Эми — насколько Док в курсе событий? — и она легонько качает головой.

— Не пытайся ничего от меня скрывать. — Док чуть повышает голос. — Я прекрасно понимаю, что вы там делали.

— Э-э-э… правда?

Док испепеляет меня взглядом.

— Мне известно, что это за костюм. Он для выхода наружу. Орион однажды чинил что-то на поверхности корабля. И вы, значит, нашли его и подумали: «Давай-ка пойдем в космос, поиграем!»

— Неправда… — начинаю было я, но тут Эми делает страшные глаза.

— Старший, я понимаю, честно. — Голос Дока снова возвращается к спокойному, ровному тону, каким он обычно спрашивает, как я себя чувствую, перед тем, как предложить успокоительный пластырь. — Ты хотел посмотреть, каково там, снаружи. Но нужно же соображать. Этим костюмам сотни лет. Сомневаюсь, что хоть один из них полностью исправен. — Он колеблется, избегая смотреть мне в глаза. — Старший… ты слишком важен для корабля. Орион заморожен, фидус отменили… мы не можем сейчас рисковать. Не тобой.

К моему изумлению, Док закрывает лицо руками — никогда в жизни не видел у него такой эмоциональной реакции.

Бип, бип-бип.

Я тянусь выключить вай-ком.

— Тебя вызывают? Лучше прими вызов. — Он снова смотрит на меня гневно. — Твои безумные выходки не освобождают тебя от обязанностей.

— Знаю, — говорю я уязвленно и нажимаю кнопку.

Док перестает хмуриться и, кажется, собирается уже извиниться, но я поднимаю палец, показывая, что занят.

Отключившись, поднимаюсь с кровати. Эми, кажется, хотела бы уложить меня обратно, но не выйдет.

— Эми. — Я пытаюсь взглядом сказать все, что не могу произнести вслух. — Потом нам нужно будет обсудить. Одну вещь.

Она кивает.

— Но сейчас я должен идти.

На выходе из комнаты Эми хватает меня за локоть.

— Что случилось? — спрашивает она, и в этих трех словах ясно слышна просьба остаться с ней.

Но я не могу.

— Марай умерла.