Интерференция - Сью Бёрк

Каузи наблюдал за ним, после чего проверил свой ползун, пробормотал что-то насчет «двух ушей» и заправил наушник за шарф у себя на шее.

– Мы можем с этим говорить? – спросил он.

– А, да. Микрофоны.

Хаус снова залез за панель под пристальным взглядом Артура. Они получили микрофоны на зажимах для воротников.

Девчушка говорила, что Стивленд разговаривает с помощью механизма. Радио – это механизм. Артур сможет оценить пользу от радио.

Мы взлетели. Оба туземца увлеченно смотрели в окна. Стоя рядом, они что-то друг другу показывали. Я сидел у соседнего окна – и был почти так же зачарован. Мы пролетели над краем леса и началом равнин. Линия была настолько четкой, что казалась искусственной.

– Почему лес вот так заканчивается? – спросил я.

– Лес воюет с равнинами, – ответил Артур.

Интересная метафора. Если это метафора.

– Как это?

Он поджал губы, а потом пожал плечами:

– У каждого своя экология. Так что они воюют за то, чтобы они были раздельными.

– Откуда ты знаешь?

Он на секунду задумался.

– У меня есть глаза.

Врать он не умел.

– Ты знаешь, что, по нашему мнению, кто-то один может быть для Мира родным, а второй – с другой планеты?

– Да, так мне показалось, когда я там был.

– Ты много видишь для человека практически без технологий.

У меня это вырвалось прежде, чем я понял, что его оскорбляю.

– Я всегда внимателен, – буркнул он, поняв суть моего вопроса и уклоняясь от ответа.

Каузи издал какие-то звуки, слишком быстрые для перевода. Артур протянул руку и погладил его по тому месту, которое могло считаться плечом.

– Ты быстро учишься, – сказал он ему.

Конвертоплан начал снижаться.

– Нет, там не приземляйся!

Артур бросился к пилоту и начал что-то говорить и жестикулировать. Из-за шума двигателей я их не услышал. Конвертоплан пролетел еще около километра и снова снизился. Я смотрел на землю под нами, гадая, что с ней не так, а потом увидел. В том месте, куда мы сначала направлялись, была масса сходящихся линий крупных белых и розовых шаровых кораллов. При посадке мы часть из них наверняка повредили бы. Из доклада Голубки я узнал, к чему это привело бы. Видимо, я оказался единственным, кто его читал – по крайней мере, его краткое изложение, – и время я потратил не зря. Ей за него могли бы дать степень доктора философии.

Мы сели на голом участке – на вершине холма. Голубка хорошо описала эту местность. Неровная поверхность с массой борозд. Кустарник на вершинах, странной формы и цвета: растения, по ее предположению, но она вблизи их не видела. Землю покрывали крохотные шарики, веера и рога разнообразных цветов. Кораллы, по ее словам. Я огляделся в поисках какого-нибудь движения. Никакого. Хорошо.

Артур вернулся и заговорил с Хаусом о чем-то – похоже, очень серьезном. Хаус заглянул в кабину, потом снова заговорил с Артуром. Оба выглядели озабоченными. Когда шум моторов стих, я услышал конец вопроса Хауса:

– …если бы мы их раздавили?

– Могли бы. По-моему, они легко ломаются – и они смертельно опасны. Если бы мы раздавили центральные, остальные атаковали бы. Думаю. Не уверен. Но знаю, что к ним надо относиться серьезно. Именно такой коралл убил царицу Ржу. Если ты, – тут он указал на Му-Ри Фа, – хочешь взять образец, бери маленьких. – Он сложил пальцы в кружок диаметром в пару сантиметров. – Не подходи к крупным. Но маленькие тоже будут нападать. Мне кажется, они соединены под землей, так что держись подальше от любых крупных.

– Принято, – отозвался Хаус.

Он надел шлем и направился к выходу – первым, как и планировалось. Дверь открылась, он выпрыгнул – и мы услышали далекое жужжание, а потом что-то поближе громко защелкало. Дунул ветерок, влажный и с явным душком меркаптана – запахом кишечных и болотных газов. Это кое-что сказало относительно экологии. Через минуту нам дали отмашку. Однако то щелканье меня встревожило, так что я пропустил вперед Артура и Каузи, а за ними и Фа. Потом наступила моя очередь – если бы я пошел после техников, это поставило бы под вопрос мой ранг и стало бы свидетельством трусости.

Я убедился, что перчатки плотно прилегают, и пожалел, что шлемы носят не все. Тогда я мог бы подключиться к их каналам, знать, куда прыгаю, и не казаться чрезмерно осторожным. Мне было видно, как Хаус спрашивает у Артура, в какую сторону нам идти. Я приготовился прыгать, все еще не привыкнув к более быстрому падению по сравнению с Землей.

Я приземлялся тяжело, и почва у меня под ногами просела. На секунду я запаниковал, но проседание составило всего сантиметр примерно. Успокойся. Просто мягкая почва. Хаус, Фа и Артур обсуждали, указывая куда-то. Каузи смотрел в другую сторону с луком в руках. Дул легкий ветерок. Я еще раз осмотрелся.

Из-за разноцветных пятен земля походила на поле с цветущими низкими дикоросами. Масса красного и розового, мало зеленого. А разбросанные кое-где крупные белые сферы были самым странным зрелищем из всего, что мне довелось увидеть. Здесь исследований хватило бы на целую жизнь. Мне и без того исследовательских материалов уже хватило бы на целую жизнь. Я мог бы целую жизнь исследовать вообще нечто одно. Стивленда.

«Надо с этим заканчивать, – подумал я. – Набрать образцов – и улетать».

– Давай пойдем туда, – передал я Артуру, проверяя работу радио, и указал на группу вроде бы стволов, увешанных коричневатыми волнистыми листьями. Странно видеть коричневые растения не под водой. Солнечный спектр здесь идеально подходил для зеленых растений – даже лучше, чем на Земле. Тогда коричневое растение станет удачным отправным моментом в поиске того, что не принадлежит родной экологии Мира.

Артур прикоснулся к наушнику, но не прекратил осматриваться. Он указал на гигантских блестящих лиловых жуков вдали от нас – примерно в километре.

– Эти съели наш плот, когда мы в прошлый раз здесь были.

– Большие, опасные, и больше ничего не известно, – сказал Каузи. – Здесь на радио шумно.

– Они далеко, – отозвался Хаус. – А что до радио, то иногда оно шумит – фоновый шум. Его называют «помехи». Но это не страшно.

– Не знаю, насколько быстро они могут двигаться. И вообще, – тут Артур посмотрел