Богатырь - Александр Мазин

Святогорка. Бой с великаном

Найти местообитание собирателя дани оказалось несложно. Тропа натоптана. Не похоже, что хозяин Святогорки кого-то опасался. Надо полагать, рассчитывал на помощь «папы» Сварога. А может, просто наглый. Так или иначе, но выбор в качестве покровителя старшего «смердьего» бога говорил о многом. Например, о том, что святогорский шалун – язычник. Причем не варяг и не нурман. Следовательно, кем бы ни был любитель девок и чужих податей и какими бы статями ни обладал, к воинской элите он точно не относился. Лучше, чтоб шалун оказался покрупнее, мечтал Илья. Он был совершенно уверен, что сумеет объяснить обитателю Святой горы: не следует протягивать загребущие лапы к чужому. А именно – к Залке. Подати княжьи Илье – как медведю сено. А вот требование насчет тиуновой дочери – это уже обидно. Так что обойдется Илья с самоназванным сыном Сварога строго. Нет, убивать не станет. Поучит маленько, упакует и свезет в деревню.

После такого подвига Залка точно даст.

Под эти приятные мысли Илья доехал до места…

Которое оказалось пусто.

Не то чтобы совсем. Имелся домик умеренных размеров, сложенный по-местному. С сараем и конюшней в два стойла. Оба пусты и, похоже, давно.

В доме тоже никого, если не считать ужа и Сварога. Уж счел за лучшее утечь в подпол. Сварог остался на месте, поскольку деревянный.

А дом – богатый. Чтоб это понять, хватило беглого осмотра. Лари набиты под самые крышки. Один вообще полон воинской снасти, причем недурной и ухоженной. Всё смазано, упаковано как надо. Илья порадовался, что будет иметь дело не с обнаглевшим смердом, а все-таки с воином. Так веселее.

Следовало решить, где ждать хозяина. В доме или снаружи?

Илья выбрал свежий воздух. Погода хорошая, и неожиданностей не будет.

Отхватив ножом кус подвешенного к потолку окорока, Илья налил в медную кружку из бочонка (медовуха оказалась) и вышел наружу. Походящее место на опушке нашлось легко. Подумал: не спрятать ли следы: свои и Голубя? Решил: ни к чему. Опытный человек всё равно поймет, что по тропе поднимался верховой. И что дальше? Сбежит? Это вряд ли. Вот он, Илья, точно бы не сбежал.

Очень хотелось боя. Поединка. Один на один. С сильным врагом. Чтобы пропускать чужую сталь в вершке от лица. Чтоб клинок, развалив пополам щит, будто живой зверь – клыком, с визгом вспарывал чужое железо…

* * *

… – Куда глядишь, пенек! Тебя зачем тут поставили? – вывел Бряка из задумчивости рев десятника.

Бряк, дотоле с интересом наблюдавший, как делят территорию два деревенских петуха, обернулся и обнаружил, что в общинную избу, занятую княжьими людьми, нацелился войти какой-то деревенский олух.

Бряк схватился за копье, намереваясь огреть дурня древком по спине. От души огреть, потому что из-за какого-то тупого смерда ему теперь точно нагорит от старшего.

Но старший опередил.

– Эй, ты! Стой! – рявкнул десятник, хватая наглеца за грязный дерюжный плащ. Толстый, большой, как медведь, смерд развернулся… И плащ остался у десятника в руке. А смерд распрямился, оказавшись на голову выше рослого Бряка. Распрямился, и десятник захрипел, насаженный на клинок.

Бряк, оцепенев, глядел, как убийца четким движением, с поворотом, выдергивает меч из груди десятника. Бряк даже успел удивиться невероятной силище врага… Которая еще раз проявилась, когда, откинув кожаную завесу, из избы выскочил Глыбко. Глыбко, гридень опытный и глазастый, успел кое-что. Немного. Вскинуть щит, сунуть ворога копьем…