Дикие - Рори Пауэр

Она медленно оседает. Сперва на колени, а потом, когда Карсон отпускает ее и пятится, на доски причала.

— Это не я, — бормочет Карсон. — Клянусь, это не я.

От шока я не могу пошевелиться. По доскам к краям причала растекается темная вязкая кровь. Скоро она расцветет в воде. Я представляю, как она расплывается по поверхности, как масло, блестящая, скользкая и красная, красная, красная.

Джулия обходит ящик, в котором сверкает контейнер, и, наклонившись, щупает пальцами шею Уэлч.

— Ничего.

Она мертва, и она забрала с собой свои секреты. Я не могу понять, какие чувства испытываю. Я благодарна, что она уже не сможет причинить мне вред. Я зла, потому что никогда не узнаю того, что знала она, потому что мои шансы найти Байетт утекают сквозь пальцы. А на самом дне, за всеми этими чувствами — привычная, как умение дышать, разъедающая сердце вина.

Я засовываю пистолет за ремень, наклоняюсь, уперев ладони в колени. Уэлч говорила о наших семьях правду. У нее не было причин лгать. А значит, моя мама на материке не считает дни до моего возвращения.

— Скажем остальным? — спрашиваю я. Выходит хрипло, как будто я несколько часов кричала, надсаживая горло. — Про наши семьи?

Когда я выпрямляюсь, Джулия качает головой.

— Я не готова, — говорит она. — Я бы и сама не хотела знать.

Как и я. Но рассуждать дальше нам некогда. Время уходит, и мы должны вернуться до темноты — тем более теперь, когда с нами нет Уэлч.

Я бросаю быстрый взгляд на ее тело. Ее пальцы не почернели — доказательство того, что их с директрисой болезнь отличается от нашей.

— Что будем делать с ней? Понесем в школу?

Джулия смотрит мимо меня на лес. В воздухе висит тяжелый медный привкус крови.

— Нет, — говорит она. — Тело нас замедлит. Привлечет ненужное внимание.

Вариантов у нас нет. Карсон начинает плакать, так что я обнимаю ее за плечи и отвожу в сторону. Мы с Джулией справимся вдвоем.

Она берется за ноги, я за руки. Тело Уэлч еще теплое, конечности пока не задеревенели, и, когда я убираю с ее лица прядь волос, на меня смотрят открытые глаза. Я хочу закрыть их, как это делают в кино, но, когда тянусь к ней, ее ресницы, жесткие от мороза, касаются моих пальцев, и я в отвращении отдергиваю руку. Она напоминает мне мистера Харкера. Мягкое, абсолютно расслабленное тело.

— Давай побыстрее, — говорит Джулия. Она сидит на корточках у коленей Уэлч. — Забери у нее ключи, и покончим с этим.

В этом нет ничего страшного, говорю я себе. Мы просто делаем то, что должны.

Связка ключей подцеплена к ремню, и я снимаю ее трясущимися руками. Вот ключ от ворот — длинный железный прут. Вот ключ от конюшни, хотя мы никогда ее не запираем. А это ключ от ее старой классной комнаты. Все еще в связке, как будто она надеялась, что прежние дни вернутся.

Хватит. Я цепляю ключи себе на пояс и снова наклоняюсь, положив руки с обеих сторон от кровавой дыры в груди Уэлч.

— На счет «три».

Одним рывком мы сдвигаем ее к краю, и Джулия плюхается на доски, сжимая кулаки. Ей нужно собираться с духом, но я не могу ждать, потому что чем дольше я тяну, тем громче рыдает Карсон, и сделать это нужно сейчас. Я упираюсь плечом в плечо Уэлч и толкаю ее бедро. Ее тело медленно и тяжело ползет по доскам, а потом ногами вперед переваливается через край причала.

Всплеск. В лицо летят брызги, под кожу пробирается холод. Я вытираю лицо.

— Спасибо, — тихо говорит Джулия.

Уэлч покачивается на волнах. Ее волосы полощет вода, а из раны сочится кровь.

Я впускаю в себя боль и с ней самую малость жестокого удовлетворения — а потом выпрямляюсь и отворачиваюсь. Рано или поздно что-то придет из леса за телом. Я бы не хотела этого видеть.

Остается решить, что делать с контейнером. Мы собираемся вокруг него, решительно отвернувшись от воды.

— Что это? — спрашиваю я.

— Мне все равно, — говорит Джулия. — Меня интересует только, что с этим делать. Я предлагаю выбросить, не рассказывать никому. Будет только хуже. Посмотрите, что оно сделало с Уэлч.

Карсон вздрагивает. Я жду, что она сломается, осядет на землю, но она расправляет плечи.

— Мы возьмем ящик с собой.

От удивления у Джулии отвисает челюсть. Я никогда еще не видела, чтобы они расходились во мнениях.