Дикие - Рори Пауэр

Мы возвращаемся. Карсон переминается с ноги на ногу, а Уэлч меряет шагами вестибюль. Джулия машет Карсон, и та с облегченной улыбкой спешит к нам.

— Все нормально? — спрашивает Джулия.

— Она ничего не сказала, — кивает Карсон на Уэлч. — Ходит и молчит.

Она не знает, твержу я про себя. Она не знает, что это была ты. Тебе нечего бояться. И все же я благодарна, когда Джулия занимает место рядом с Уэлч и оставляет меня в паре с Карсон.

Мы проходим мимо доски объявлений, касаемся уведомления на удачу и выходим на улицу. Уэлч и Джулия проходят через ворота первыми, за ними иду я, а Карсон замыкает, и, когда мы углубляемся в лес, Джулия оглядывается на меня. Пистолет теплый от контакта с кожей. С каждым шагом я чувствую, как он впивается мне в ногу.

К причалу мы добираемся до полудня. Всю дорогу я смотрела под ноги, опасаясь, что вид деревьев вернет меня к мистеру Харкеру и его сердцу, бьющемуся в моих руках. К счастью, теперь над нами расстилается бесконечное серое небо. Оградительная лента трепещет на колючем ветру, волны хлюпают по доскам причала. Карсон спрятала волосы под воротник, чтобы они не лезли в глаза. Я снимаю шапку, чтобы не сдуло, и убираю ее в мешок.

— Лучше бы им поторопиться, — говорит Джулия. Вчерашняя усталость вернулась и теперь вытягивает из ее голоса жизнь, а мучительный кашель раздирает ее изнутри. — Холодно.

— Давайте подождем под деревьями, хоть от ветра укроемся. — У Карсон стучат зубы. Я вспоминаю, как она коснулась губами моей щеки в нашу первую вылазку. Интересно, какая у нее кровь — теплая, как у меня, или токс отняла у нее и это тепло?

Джулия мотает головой.

— Здесь безопаснее. На открытом пространстве мы быстрее увидим, как что-то приближается.

С тех пор как мы пришли, Уэлч ни разу не шевельнулась. Она вглядывается в горизонт, в пустоту, где иногда виден материк. Сегодня слишком пасмурно, чтобы что-то рассмотреть, но она все равно пытается.

За всю дорогу она не проронила ни слова. Сперва я была этому рада, но теперь это вызывает у меня тревогу. Я хочу наблюдать за ней, попытаться прочесть ее мысли, но мне нельзя смотреть на нее слишком долго. Я боюсь, что вина будет написана у меня на лице. Поэтому я отхожу подальше, к Карсон, и прижимаюсь к ней.

— Так теплее, — говорю я, когда она смотрит на меня с недоумением.

Уэлч снова начинает мерить шагами берег. Взад и вперед, взад и вперед. В прошлый раз у нее был револьвер. Сейчас я его не вижу, но если оружие прячу я, то может прятать и она. Джулия отходит от причала на пару шагов, поближе ко мне и Карсон.

Раздается пронзительный крик чайки. Я поднимаю голову, быстро втягиваю воздух. Птица кружит над нами — черный силуэт на фоне неба, — и скоро к ней присоединяются еще две. Совсем как в прошлый раз, когда они прилетели незадолго до буксира. Они знают, что он уже близко.

Проходит еще пара минут, и мы слышим гудок, приглушенный и гулкий. Уэлч останавливается и разворачивается лицом к горизонту. В ее глазах затравленное выражение, которого я никогда еще не видела.

— Готовьтесь, девочки, — говорит она.

Еще один гудок, и из тумана выплывает буксир. Чайки перекрикивают друг друга. Я хочу зажать уши руками, но Джулия кивает мне, и я подхожу ближе к причалу, а Карсон плетется за мной.

Все в точности как в прошлый раз. Буксир медленно разворачивается, демонстрируя знакомую маркировку. На палубе никого нет, и чем ближе буксир, тем сильнее бросается в глаза пустота. Ни сложенных одна на другую коробок. Ни поддонов с консервами. Один-единственный ящик с яркими надписями по бокам.

Я смотрю на Джулию. Она напряженно покусывает щеку.

— Так бывает?

Она качает головой и что-то произносит, но мотор буксира ревет так громко, что я не могу разобрать ни слова; впрочем, ее мрачно искривленные губы говорят сами за себя.

Кран со скрежетом начинает вытягиваться. Он подцепляет ящик — единственный ящик — и переносит его на причал. В прошлый раз груз сбросили на настил, но на этот раз манипулятор разжимается, лишь когда ящик касается досок. Дребезжа цепью, кран втягивается, и раздается последний гудок, от которого у меня еще долго звенит в ушах.

Мы наблюдаем за тем, как буксир, поднимая огромную волну, удаляется от берега. В прошлый раз мы с трудом дождались разрешения приблизиться. Сейчас никто не хочет делать первый шаг.

Я смотрю из-за плеча Джулии на Уэлч. Стиснув зубы, она мотает головой, и по ее щеке стекает слеза, оставляя блестящий замерзающий след. Я никогда не видела ее такой: ни когда началась токс, ни даже в мой первый семестр, когда одна девочка сломала руку и кость вылезла наружу, разорвав кожу.

— Ну? — Она поворачивается к нам, и я невольно отступаю при виде ее красных глаз. — Чего вы ждете?

Джулия улыбается.

— Только после вас.

Повисает пауза. В воздухе так тихо, что я слышу испуганное дыхание Карсон, а потом Уэлч проносится мимо нас, оттолкнув с дороги Джулию. Мы выходим на причал следом за ней. Доски стонут под ногами, ветер крепчает.

Мы идем в ряд позади Уэлч, и я смотрю на океан за краем причала. Сегодня он неспокойный, болезненно-зеленый, покрытый пеной. Я придвигаюсь ближе к Карсон — посередине безопаснее.

Ящик меньше тех, что присылали в прошлый раз, и он не из дерева, как раньше, а из другого материала. Думаю, это пластик. Гладкий, серый, со скругленными краями и двумя парами защелок, удерживающих крышку. На крышке незнакомый мне символ. Ярко-оранжевый, слегка смазанный, как будто нанесен из баллончика по трафарету. Он похож на символ, каким помечают биологически опасные вещества — пересекающиеся условные круги, но не совсем.

— Стоп, — говорит Уэлч, поднимая руку. — Ждите здесь.

Я только рада держаться от ящика подальше. Он слишком синтетический, слишком искусственный. Ему не место на Ракстере, и я почти не хочу знать, что внутри. Но Джулия уже шагает вперед вместе с Уэлч.

— Я помогу, — говорит она и оглядывается на меня через плечо. Я касаюсь пояса джинсов, где спрятан пистолет, и киваю. Мало мне было переживать из-за Уэлч, теперь еще и это.

На краю причала доски почернели от воды и времени и облеплены зеленой паутиной ряски. Мы с Карсон отходим, и я, скрывая тревогу, расстегиваю нижнюю застежку пальто, чтобы легче было выхватить пистолет.

— Понесем назад ящик целиком? — спрашивает Джулия. Ветер доносит до меня ее тонкий и нервный голос.

— Нет. — Уэлч приседает рядом с ящиком и кладет руку на крышку, словно проверяя, не шевелится ли что-то внутри. — Откроем здесь.

Джулия остается стоять, и мы все смотрим, как плечи Уэлч тяжело поднимаются, как напрягаются вены на ее руках, пока она с усилием расстегивает последние защелки.

На ободке крышки мигает зеленая лампочка. Крышка отскакивает на пару дюймов, как на пружинке. Уэлч осторожно поднимает ее, отвернув лицо в сторону.