Лицеист - Валерий Пылаев

Костя… как же так?

Тоска вновь колыхнулась внутри, сменилась гневом – и тут же схлынула. Я стиснул зубы и тряхнул головой, отгоняя лишние эмоции.

Сейчас не время накручивать себя и срывать злобу. Багратион не зря показал заговоренную пулю – и не зря спрашивал про Воронцова. Если позволить всему этому затянуть меня, оно уже не остановится – и тогда… тогда я потеряю не только старшего брата, но и всю семью. Может, я самый младший и пока еще самый бесполезный из Горчаковых, может, меня вообще не станут слушать, но я хотя бы знаю, что…

– Вот еще, Александр Константиныч… Тут внебиржевая сделка… человек проверенный, и контора хорошие деньги дает… Подписать бы…

Сергей Иванович Колычев склонился над дедовским плечом, негромко объясняя что–то и потрясая над столом кипой бумаг… До которых деду, похоже, не было вообще никакого дела.

– Чего ты там бормочешь, Сережа? – проворчал он.

– Средства организую – как велели… – Колычев тут же плюхнул документы на стол и пристроил сверху ручку. – Продаем кое-что, цена хорошая, и до торгов успеем, чтобы сразу… Ознакомьтесь, так сказать – и резолюцию поставьте… если угодно, ваше сиятельство.

– Надо – значит, поставлю, – буркнул дед, выводя на бумаге размашистую подпись. – А ознакомиться – это уж сам будь любезен. Не до того мне сейчас.

Ну да. Как говорится, кесарю – кесарево, а для всего остального есть поверенный.

Когда мы с Колычевым встретились глазами, он отпрянул, дернулся… и тут же засеменил ко мне привычной неуклюжей походкой, на ходу протягивая ладонь для рукопожатия. Но, не дойдя пару шагов, передумал – и вдруг бросился обниматься.

– Александр… Александр Петрович! – Колычев шмыгнул носом и ткнулся очками куда–то мне то ли в плечо, то ли подмышку. – Господи… такая утрата! Мои соболезнования, мои соболезнования!

– Благодарю… Сергей Иванович. – Я кое-как отлепил поверенного от себя и на всякий случай отступил на шаг. – Могу я полюбопытствовать – что вы передали деду? Сейчас не самый подходящий…

– Все исключительно по распоряжению его сиятельства! – Колычев мелко затряс головой. – Он приказал мне… изыскать средства. А это непросто сделать. Особенно когда сроки…

– Средства?

– Ну вы же понимаете, Александр, – тоскливо протянул Колычев. – Вы же видите… То, что сейчас происходит – это же, фактически, война! А война всегда требует наличных денег. И немалых – даже для вашей семьи. И мне приходится…

– Не похоже, что вам все это по душе.

Я огляделся по сторонам – и снова посмотрел на Колычева. Поверенный явно был смертельно перепуган и растерян – и уж точно не тянул на самого здравомыслящего в гостиной… но хотя бы не выглядел похожим на матерого солдафона, готового сорваться по приказу.

– Нет… нет, что вы, Александр… Саша, – вздохнул он. – Как такое может быть по душе?.. Я помню Константина еще совсем мальчишкой… И сегодня… Ужасный день! Ужасный!

– И станет еще ужаснее, если не сделать хоть что-нибудь, – проговорил я. – Неужели мы никак не можем…

Деда мне не переубедить. Андрей Георгиевич куда–то запропастился – похоже, вышел на улицу. Но если хотя бы поверенный решит выслушать…

– Увы, друг мой. – Колычев развел руками. – Здесь мы бессильны. И иного выхода нет!

Кроме как позволить всей этой армии добраться до людей Воронцовых, чтобы перестрелять друг друга?

– Поймите, ваше сиятельство… Иногда обстоятельства сильнее нас! И порой приходится принимать непростые решения. – Колычев снял очки и промокнул влажные глаза рукавом. – Если бы ваш дедушка мог поступить иначе…

– А если все-таки может? – Я с трудом поборол желание взять поверенного за грудки и как следует тряхнуть. – Послушайте, Сергей Иванович, я уверен, что на самом деле…

– Оставьте эти разговоры, ваше сиятельство!

Колычев снова нацепил очки на нос, строго посмотрел на меня – и выпрямился, будто бы даже став чуточку выше. Его глаза все еще влажно поблескивали, но поверенный изо всех сил излучал воинственный дух.

– Я вовсе не считаю все это… необходимым, – твердо проговорил он. – Но я служу вашей семье… вашему дедушке! И сделаю все, что он велит – чего бы мне это не стоило!

Да чтоб тебя… за ногу!

То ли Колычев боялся и слово сказать поперек грозному владыке, то ли его тоже захлестнула всеобщая кровожадность, повисшая в воздухе вместе с табачным дымом – слушать он меня не стал. Я огляделся, ища глазами Андрея Георгиевича…

Но вместо него наткнулся на тяжелый и недобрый взгляд.

– Сашка! – Дед вынул изо рта погасшую трубку и грозно сдвинул брови. – А ты почему еще здесь?