Лицеист - Валерий Пылаев

Не знаю, сколько я так просидел: прямо в луже крови, раз за разом пытаясь замкнуть на Косте контур плетения. Десять минут – или целый час. Сначала вокруг собрались люди, потом откуда–то прибежал городовой… и только потом завыли сирены. Приехала «скорая». Может, та же самая, что отвозила меня в больницу.

Только на этот раз – опоздала. Врачи суетились вокруг, но меня не трогали – даже не сказали отойти. Среди них не было ни одного Одаренных, но, похоже, все равно почувствовали: стоит неосторожно дернуть – и будет плохо.

Наверное, я и правда убил бы, попробуй кто–то унести Костю.

Потом откуда–то появился Андрей Георгиевич. Невесть откуда – просто подошел со стороны дома и встал рядом. Молча – только иногда вполголоса отвечал кому–то, раздавал указания… Мне не сказал ни слова. Ни про битую «Волгу», ни про что–то еще. Вообще ничего. Заговорил, только когда рядом с Костей на асфальт поставили носилки.

– Пойдем в дом, Саня. – Андрей Георгиевич. – Тут уже ничем не поможешь.

Я поднялся на ноги, машинально отряхнулся, еще больше размазывая кровь по джинсам – и поплелся к двери. Андрей Георгиевич шагал следом, и я ощущал мерную пульсацию его Дара. Старый безопасник был готов к чему угодно… Наверное, даже вырубить меня, если бы я вдруг сорвался и принялся лупить боевой магией во все стороны.

Но помрачение отступало, а тоска и злоба понемногу сменялись чем–то другим. Тоже недобрым, мрачным, как грозовая туча – но хотя бы относительно спокойным. Голова остывала и начинала работать так, как ей и положено: неторопливо, размеренно, убирая все лишние эмоции в самый дальний чулан – и раскладывая по полочкам то, что по-настоящему имело значение.

– Ты как? – осторожно поинтересовался Андрей Георгиевич. – Сам–то… цел?

– Я в норме.

Я плюхнулся в кресло в гостиной – и тут же запоздало подумал, что выпачкаю в крови всю обивку. Дернулся, но вставать уже не стал – какая разница?

– Может, тебе чаю?

– Андрей Георгиевич, все в порядке. – Я посмотрел безопаснику прямо в глаза. – Меня не зацепили… Они ведь не за мной пришли.

Хотя наверняка могли бы угробить заодно и еще одного Горчакова – если бы я оказался у дома на полминуты раньше. Я не видел и уж тем более не мог сосчитать количество стволов, но их наверняка бы хватило продырявить и мой Щит тоже. И вместо одного мертвого внука у деда было бы два.

В каком–то смысле заглохшая после удара «Волга» спасла мне жизнь.

– Ты видел кого-нибудь? – Андрей Георгиевич поморщился. – Тех, кто стрелял?

– Нет. – Я покачал головой. – Не успел… не до того было. Слышал – на той стороне реки… винтовки. Пять или семь одновременно.

– Винтовки? – нахмурился Андрей Георгиевич. – И откуда ты их научился отличать от пистолетов, к примеру?

Действительно – откуда? По звуку?.. Наверное, так.

– Да какая разница? – огрызнулся я. – Главное – найти тех, кто это сделал. И содрать шкуру.

– Уж не сомневайся, Саня. – Единственный глаз Андрея Георгиевича полыхнул в полумраке тусклым огоньком. – Найдем и сдерем. Но сначала…

– Сначала тебя, бестолочь, спрячем. Сдиратель мне тут нашелся!

Дверь гостиной распахнулась и врезалась в стену. С такой силой, что сама же не выдержала, хрустнула и повисла на одной петле. Ворвавшийся внутрь крохотный смерч опрокинул столик, сдвинул на полметра тяжеленный диван вместе с Андреем Георгиевичем, прокатился по стенам вдоль книжных шкафов, расколол стекло в окне – и стих.

И только потом появился сам дед. Я уже давно – а может, и вовсе еще никогда – не видел его таким. Сварливый, но в общем–то безвредный и забывчивый старикан исчез, и на его месте появился князь Горчаков. Почти столетний, уставший – но все еще грозный глава древнего рода.

Проняло даже Андрея Георгиевича.

– Александр Константинович, вы бы поостереглись… – тоскливо вздохнул безопасник. – Сердечко–то…

– Постучит еще мое сердечко, Андрюша! – рявкнул дед. – Я, может, и старый, но пока в своем уме. Знаю, какая паскуда за нас взялась… знаю! Видать, всех со свету сжить решила. Только хрен им, не дождутся!

На моей памяти дед всегда ходил медленно, опираясь на палку – уже лет пять больные ноги его почти не слушались, заставляя большую часть дня проводить или в кабинете, или на лавке во дворе, грея на солнце старые кости. А теперь он вдруг пролетел через половину гостиной одним махом. Шагал грузно – так, что стены дрожали – но уверенно. А тяжеленная трость с металлическим набалдашником из верной помощницы, можно сказать, третьей ноги, вдруг превратилась в игрушку.

А то и в оружие. Я вдруг подумал, что если посмею спорить – с деда станется огреть меня этой дурой по хребту.

– Совсем страх потеряли… но ничего! – Дед плюхнулся в свободное кресло и повторил: – Ничего, Андрюша… Мы им еще такое устроим, что век помнить будут!

Чуть стихший было голос снова взорвался громом – и книжные шкафы хором клацнули о стены, а многострадальная дверь скрипнула единственной уцелевшей петлей. Дед устало откинулся на спинку, отер пот со лба и принялся расстегивать ворот. Даже в легком летнем костюме ему, похоже, было слишком жарко… или просто не хватало воздуха.

– Дед… – Я приподнялся. – Ты чего?

– Сиди! Не сломаюсь…

Дед легонько ударил кулаком о подлокотник, и меня швырнуло обратно с такой силой, что хрустнуло кресло. Я тут же смолк: проверять на себе мощь рвущегося на волю Дара главы рода не хотелось от слова совсем. Дед не показывал горя – но и скрыть не мог. Оно намертво сплеталось со злобой и гневом, напитывая дряхлое и немощное тело… но и цена была немалой.

Я не мог распознать никаких плетений. То ли они оказались слишком сложными и мудреными для моего понимания, то ли дед вообще не стал возиться с заклятьями и подпитывал себя чистой энергией Дара… Может быть, даже воззвал к Источнику.

Но если так – дело совсем плохо.

– Значит так, Андрюша, слушай сюда. – Голос деда чуть подрагивал, но не утратил и крупицы мощи. – Перво-наперво – распорядись, чтобы Костю домой отвезли, в Елизаветино… Не дело ему в подвале больничном лежать со всякой швалью.

– Александр Константиныч, не положено…

– Обойдутся! – рявкнул дед. – А не то выйду да сам объясню, что им положено, а чего нет.

– Понял, ваше сиятельство. – Андрей Георгиевич склонил голову, не решившись спорить. – Сделаем, как пожелаете.

– Значит, это – раз. Два – вот этого… янычара! – Дед вытянул руку и указал на меня скрюченным пальцем. – Тоже в усадьбу… и запереть так, чтобы носа не высунул!