Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Вадим указал на книгу и спросил:

– Макс, ты почему не сказал, что твою книжку напечатали?

– Я бы тоже её сегодня купила, – сказала официантка. – Ради автографа.

Я пожал плечами.

В очередной раз едва ли не по буквам прочёл фамилию и имя автора на обложке.

Ответил:

– Я и сам не знал…

– Максим, ты уже видел?! – прокричала Таня Высоцкая (она ворвалась в большой зал со стороны кухни). – Ковров издал твой роман!

Татьяна замерла в шаге от меня. Опустила взгляд на книгу, которую я вертел в руках.

– Максик, – сказала она, – это же круто! Ура. Поздравляю!

Высоцкая привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

Я почувствовал, что от Татьяны пахло свежей выпечкой.

– Молодчина, Максим! – сказал Костик, который явился в большой зал следом за Таней.

«Шеф» пожал мне руку, похлопал по плечу.

– Блин, – сказала Высоцкая, – я сегодня в метро, как назло, даже не взглянула на книжные прилавки. Уже здесь про книгу узнала. От Вадима. Я бы первой взяла у тебя, Максик, автограф. А рядом с нашим кафе книги не продают. Иначе я бы уже сбегала. Вот же!.. засада. Что ж это получается? Максик, ты мне только в пятницу книгу подпишешь?

Татьяна вздохнула и покачала головой. Она обиженно поджала губы.

Вадим протянул мне ручку и потребовал:

– Подписывай, Макс. Ты обещал.

Я уселся за стол, осторожно открыл книгу – та тихо хрустнула. Мне показалось, что к запаху кофе и табачного дыма добавился аромат типографской краски. Я отметил, что бумага в книге не лучшего качества: серая, невзрачная. Задержал взгляд на титульном листе. Прочёл: «Максим Клыков. Наследник древнего клана. Издательство „Пётръ Ковровъ“. Москва. 1995». Женя и Таня замерли справа от меня. Они вытянули шеи, следили за действиями моих рук. На столешницу легла тень от головы стоявшего у меня за спиной Вадима. Кашлянул «шеф» Костик. Я занёс над книжной страницей ручку… задумался.

Пока я даже в фантазиях ни разу не раздавал читателям автографы. Появление отпечатанной в типографии книги до сегодняшнего утра представлял, как очень неблизкое событие. Надежду на издание своего первого романа я всё же сохранил. Вот только это издание (если бы оно случилось) виделось мне в очень уж далёкой перспективе. В моём представлении появлению книги на прилавках непременно предшествовали редакторские правки, их согласование с автором романа, просмотр автором отпечатанных книжных гранок – всё это обещал в своих лекциях по писательству Стивен Кинг.

Или эти обещания Кинга мне померещились?

Или те обещания не касались российского книгоиздания?

На фоне титульного листа книги в воздухе засветились золотистые надписи:

Выполнено скрытое задание «Первое издание»

Вы получили 5 очков опыта

Я улыбнулся, выждал, когда сообщение от игры развеется и написал на странице книги: «Лучшему бармену Москвы от Максима Клыкова. С уважением». Рядом с этой надписью я оставил свою размашистую подпись.

– Круто! – заявил Вадим.

Он забрал у меня книгу, стряхнул прилипший к обложке сигаретный пепел. Бармен снова заглянул под обложку – словно проверил, что моя «дарственная» надпись никуда не исчезла. Он захлопнул книгу и посмотрел на меня.

– Лучшему бармену Москвы, – повторил Вадим. – Это ты, Макс, мне, конечно, польстил.

Он хмыкнул и сказал:

– Спасибо.

Вадим пожал мою руку.

– Здорово, – выдохнула Татьяна. – Чур, я буду лучшим фотографом Москвы!

Она хлопнула в ладоши.

– А я буду лучшим поваром Москвы! – сказал Костик. – Напишешь такое, Максим?

Я кивнул и ответил:

– Разумеется.

– Тогда я… лучшая официантка? – спросила Евгения.

Она неуверенно улыбнулась.

– Ты самая красивая официантка Москвы, – подсказала Высоцкая.

Улыбка на Женином лице стала шире и ярче.

– Точно! – сказала Евгения. – Самая красивая официантка Москвы. Максим, ты ведь так и напишешь в моей книжечке?

Женя прикоснулась к моему плечу.

– Конечно, напишу, – ответил я.

Официантка кивнула и заявила:

– Мне срочно нужна такая книга!

– Такая книга всем нужна, – сказала Высоцкая. – Сегодня. Сейчас.

* * *

Стопку книг привёз в кафе лысоватый Володя, когда завершил обеденные поставки пиццы в ближайшие к кафе «Виктория» офисы. Все эти экземпляры оплатила Виктория Владимировна – в том числе для себя, для своего мужа, для Володи и для тёти Гали. Директриса настояла на том, чтобы я днём уселся в большом зале за стол и оставил в книгах свои автографы. Викторию Владимировну я в книге окрестил, как директрису лучшего кафе Москвы – в экземпляре её мужа я написал просто: «С уважением». За раздачей автографов меня застал Левон Каренович Погосян. Владелец ларька «Куры гриль» полистал мою книгу, поздравил меня с началом писательской карьеры. Через три часа он вернулся в кафе с двумя экземплярами моего романа и попросил:

– Максим, подпиши одну для меня, а вторую для моего брата Тиграна.

* * *

Под вечер бильярдная опустела – я уселся на стул в углу малого зала и только теперь внимательно рассмотрел книгу (один экземпляр Володя приобрёл и для меня). Я отметил, что книга вышла тиражом пятнадцать тысяч экземпляров. По нынешним временам такой тираж казался скромным, но по меркам две тысячи двадцать шестого года – более чем приличным. На блестящей цветной обложке красовался явно украденный у иностранного художника рисунок. С сюжетом романа «Наследник древнего клана» полуголая женщина с мечом не имела ничего общего. Но для второго моего романа («Последний из клана Волковых») она бы сгодилась.

Я взвесил книгу в руке, словно вес романа говорил о его художественной ценности. Подумал, что книга выглядела вполне солидно: не тонкая, но и не толстенный кирпич. Признал, что объем в двадцать авторских листов для печатного издания вполне годится. Пробежал глазами по тексту первой главы – никаких редакторских правок в нём не заметил. Орфографических ошибок тоже не увидел. Отметил, что мой «стиль» остался тем же «рваным»: редакторская рука его будто бы и не коснулась. Бумага в книге мне не понравилась, шрифт выглядел вполне сносно. Я в очередной раз поднёс книгу к лицу – запах типографской краски чуть вскружил мне голову.

Вспомнил, как Таня Высоцкая мне сегодня сказала: «Вот теперь, Максик, ты настоящий писатель». Я тогда поинтересовался у Татьяны, что значило выражение «настоящий писатель». Высоцкая хитро сощурилась и заявила, что сочинить историю может кто угодно. Вот только далеко не каждый превратит эту историю в бумажную книгу. Я принял Танины поздравления – умолчал о том,