Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

* * *

В общежитии первыми мою книгу увидели Дроздов и Мичурин.

Парни поздравили меня «с первой книжкой», но особого восторга я в их поздравлениях не заметил.

Колян заглянул в книгу и спросил:

– Это Наташкина книжка?

– Да, – ответил я. – Эта книга для Зайцевой.

Ещё в кафе я решил, что подарю купленный Володей экземпляр романа «Наследник древнего клана» Наташе Зайцевой. Потому что во многом благодаря именно Зайцевой этот роман появился. Дарственную надпись в книге я написал сегодня утром.

* * *

– Моей подруге и коллеге Наташе Зайцевой, – прочла Зайцева, после того, как получила книгу в подарок и расцеловала меня в щёки. – С искренним уважением. Максим Клыков.

Наташа подняла на меня взгляд (в её глазах блеснула влага) и сказала:

– Спасибо, Максим. Это очень… трогательно. Я ни на минуту не сомневалась, что у тебя всё получится, честное слово. Надеюсь, что однажды и я подарю тебе свой роман.

Зайцева прижала книгу к груди.

– Это прекрасный пример и стимул, – сказала она, – для меня. Обещаю, что с сегодняшнего дня я буду работать ежедневно. Как ты мне и говорил: буду писать по шесть тысяч знаков.

Она бросила хмурый взгляд на Дроздова – будто бы ждала его возражения.

Колян быстро сориентировался.

Он тряхнул головой и сказал:

– Будешь. Прослежу, что бы тебе никто не мешал. Пусть только попробуют!

* * *

Утром в метро книги ещё не продавали – мы по пути в университет прошли мимо тех мест, где обычно стояли в переходах между станциями книжные лотки. Мичурин обозвал книготорговцев лентяями. Плотникова и Дроздов с Васиным высказыванием согласились. Я тоже мысленно отругал торговцев книгами: надеялся, что утром полюбуюсь на обложку своего романа, который продаётся по соседству с книгами Кинга, Хайнлайна, Гаррисона и прочих знаменитых писателей.

Уже поднимался на эскалаторе к выходу со станции метро «Октябрьская», когда всё же свою книгу увидел – точнее, увидел её изображение на плакате (на него мне указала Наташа Зайцева).

Наташа воскликнула:

– Ух ты!

Она вскинула руку и показала на стену.

– Смотрите, смотрите! – сказала Зайцева. – Книгу Максима рекламируют! Вон, видите?

Я повернул голову и взглянул на закреплённый на стене под сводом тоннеля рекламный плакат. С яркого плаката на меня посмотрела та самая полуголая девица с обложки моего романа, которая рубила мечом рогатого монстра. Я прочёл броские надписи: «Новинка! Фантастический супербестеллер! Наследник древнего клана! Уже в продаже!» Свои имя и фамилию я заметил только на обложке рекламируемой книги. Плакат проплыл мимо – я невольно повернул голову и проводил его взглядом.

– Круто! – заявил Мичурин.

– Офигеть, – сказал Дроздов.

– Максим, ты теперь знаменитость, – заявила Плотникова.

* * *

Одногруппники узнали о моём «звёздном» статусе от Зайцевой: Наташа прихватила подаренную мной книгу на занятия в университет. Зайцева с гордостью продемонстрировала обложку моего романа сперва своим соседкам по комнате. Затем показала книгу старосте нашей группы и восседавшим рядом с ним во время лекции парням. Заметил книгу в Наташиных руках и Павлик Уваров. Он не поленился: спустился с верхнего рада и повертел книгу в руках. Заявил, что обложка моего романа сделана «отвратительно». Со слов Уварова, «красотка» на обложке держала в руке меч «неправильно», да и сам меч выглядел «неправдоподобно». Павлик заявил, что мечи такого размера «никогда не делали», а «если бы и делали» – красотка с обложки не подняла бы его одной рукой.

Выслушавшие Пашину критику Плотникова и Зайцева покачали головами.

– Дурак ты, Уваров, – сказала Ксюша. – Да ещё и ушастый.

На перемене ко мне подошёл Аркаша Мамонтов и попросил один экземпляр книги для себя.

– Почитаю, что ты, Сержант, там насочинял, – сказал он. – Хотя я все эти сказки обычно не читаю. Фантастика – это для женщин и школьников. Мне нравятся серьёзные произведения.

– Читай Льва Толстова, Аркаша, – сказала Плотникова. – Описание дуба – это про тебя.

* * *

В общежитие я возвращался без сопровождающих: Зайцева и Плотникова после занятий задержались в университете (дожидались Мичурина и Дроздова). Я снова полюбовался на рекламу своей книги, когда спускался на эскалаторе. В вагоне метро я сегодня рассматривал не текущие статусы пассажиров, а книги, которые пассажиры держали в руках – высматривал на книжных обложках свою фамилию, полуголую девицу и рогатого монстра. На Кольцевой линии я свою книгу в вагоне не увидел. Зато я нашёл её в переходе между станциями на книжном лотке – на том самом, к которому я уже несколько недель подряд принципиально не подходил.

Я минут десять простоял около прилавка с книгами. Смотрел на обложку с надписью «Наследник древнего клана» – она выглядела нисколько не хуже, чем обложки романов Кинга и Гаррисона. Отметил, что мой роман не затерялся среди книг знаменитых писателей. Невольно затаил дыхание, когда солидный бородатый дядька с коричневым чемоданом в руке цапнул мой роман с прилавка и сунул продавцу книг мятые банкноты. Продавец отсчитал сдачу, проводил покупателя взглядом и вынул из-под прилавка ещё один экземпляр книги «Наследник древнего клана». Этот экземпляр приобрёл я – взамен того, который подарил Наташе.

От прилавка я сразу не отошёл – убедился, что купленный мною экземпляр романа у продавца не последний. В переходе я заметил ещё один рекламный плакат с рогатым монстром и полуголой женщиной. А в вагоне, пока ехал к станции «Студенческая», заметил эту уже примелькавшуюся у меня в глазах парочку на обложке книги в руках у рыжеволосого паренька («текущий статус: студент»). Купленная сегодня в метро книга у меня надолго не задержалась. Я подарил её Корейцу, когда явился к нему в комнату для работы над историей о враче-супермене из нашего мира, попавшем в мир, где царили наделённые магическим даром древние кланы.

Я погрузился в работу над новым романом только ближе к ночи. Потому что до того времени меня то и дело отвлекали визитёры. Сначала меня оторвали от работы Мичурин, Дроздов и Плотникова. Они явились в комнату Корейца с новенькими экземплярами моего романа «Наследник древнего клана», потребовали дарственные надписи и автографы. Я чиркнул на титульных листах книг уже ставшие для меня шаблонными фразы. Но едва только вернулся к работе, как нагрянул Персиков (тоже с книгой, пахнувшей свежей краской). После Персика меня потревожили Гарик и Люся Кротова –