Гений Медицины - Игорь Алмазов

Я вернулся в инфекционное отделение, проверил кровь своего пациента. Так, воспаление есть, как я и думал. Посева ждать три дня, но лечение уже можно начинать. Так что я направился в кабинет к Жиркову, отдавать готовую историю болезни.

— Неужели вы уже справились, молодой человек? — сварливо поинтересовался он. — Или просто первый попавшийся диагноз наугад написали?

— Нет, история готова, — я никак не отреагировал на этот подкол. — Можете проверить.

— Ну давайте посмотрим, — пробурчал Дмитрий Степанович, забирая её у меня из рук.

Он погрузился в чтение и читал никак не меньше пятнадцати минут.

— И почему вы так уверены, что это именно сальмонеллёз? — поинтересовался он. — А не любая другая инфекция?

— По результатам опроса, осмотра, жалоб, анамнеза, — пожал я плечами. — Многое говорит именно за сальмонеллу.

— Иногда, молодой человек, нужно уметь проводить дифференциальную диагностику, — заявил Жирков. — В этот раз вы угадали, но в другой раз это может оказаться и другая инфекция.

На нападки я готов не обращать внимания, но точно не готов выслушивать, что диагноз я угадал.

— Я не угадывал, а знал диагноз точно, — спокойно сказал я.

— А вы решили ещё и поспорить? — проговорил он. — Я прекрасно знаю, что молодые врачи ни черта не разбираются в инфекциях. Вы этот предмет в академии словно просыпаете все. Так что одна ваша удача ещё ничего не значит.

— А сколько же правильных диагнозов будут что-то значить? — тут же спросил я.

Не то чтобы я люблю что-то кому-то доказывать. Как раз-таки наоборот. Но в этом случае мной снова овладел азарт.

— О чём вы? — приподнял густые седые брови Жирков.

— Сколько диагнозов я должен поставить правильно, чтобы вы принесли свои извинения за все вышесказанные слова? — поставил я вопрос ребром.

— А вы смелый молодой человек, я посмотрю, — Дмитрий Степанович даже слегка улыбнулся. — Напористый, таких сейчас совсем мало в медицине. Что ж, я принимаю ваши условия игры. Я дам вам пять пациентов, чьи диагнозы я уже знаю. Без результатов обследования, чисто опрашивая и осматривая, вам надо определить их заболевания. Если не будет ни одной ошибки — я принесу вам свои извинения. И даже больше, получите бонус. А если сделаете хоть одну ошибку — то договорюсь с Зубовым, и вы неделю будете работать у меня без выходных. Будете моим интерном на побегушках.

Ставки высоки, но я в себе уверен.

— Договорились, — кивнул я. — Готов начинать.

— Всё должно быть честно, — заявил Жирков, а затем крикнул так громко, что у меня даже уши на мгновение заложило: — НАТАША!

Наташа прибежала в ту же минуту. Видимо, такие крики были дня неё обычным делом.

— Глебов, Киселёв, Дурнова, Собакин, Мордвинова, — перечислил Жирков. — Обойди их и предупреди, чтобы ни в коем случае не говорили своего диагноза нашему интерну. А затем будешь присутствовать при каждом осмотре и следить, чтобы пациенты не проговорились.

— Хорошо, Дмитрий Степанович, — без лишних вопросов кивнула она.

Удивляюсь её покорности. Наверняка у неё полно своей работы, но она легко всё бросила и побежала выполнять распоряжения Жиркова.

— Ах да, и даю вам на всё это два часа, — добавил инфекционист. — Можете идти.

Решил даже время мне ограничить. А он хитрый. Но мне это не помешает.

Я кивнул и покинул его кабинет. Наташа уже бегала из палаты в палату, отдавая нужные указания. Минут через десять она подбежала ко мне.

— Пойдёмте в первую палату, к Глебову, — спокойно сказала она.

— И вы даже не поинтересуетесь, что происходит? — полюбопытствовал я.

— Нет, это не моё дело, — пожала она плечами. — И даже не пытайтесь меня очаровать и выпытать диагнозы! А то у вас вполне может получиться…

— И в мыслях не было, — улыбнулся я. — Ведите.

Мы вошли в первую палату, которая была на одного человека. В инфекционном отделении это не роскошь, а скорее необходимость. Многие инфекции очень заразны, поэтому больные вынуждены лежать в подобных боксах.

— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич. Мне нужно вас опросить и осмотреть.

— Наташенька уже предупредила, — кивнул пациент. — Делайте всё, что нужно.

Я сразу же обратил внимание на высыпания, которые присутствовали на лице и открытых частях тела пациента. Некоторые были в виде красных пятнышек, другие в виде везикул с жидкостью — по внешнему виду они напоминали обычные прыщи.

Я подошёл и осмотрел волосистую часть головы. Высыпания обнаружились и там.

Слишком просто для первого случая.

— Температура, зуд имеются? — спросил я у Глебова.

— Уже полегче, но ещё есть, — кивнул он. — Я тут третий день уже на лечении.

— Ветряная оспа, — сказал я Наташе. — Идём дальше.

— Быстро вы, — улыбнулась девушка. — Пойдёмте.

Мы попрощались с пациентом и вышли в коридор.

— Если будете двигаться таким темпом, то и соблазнять меня не потребуется, — пошутила девушка перед следующей палатой. — Продолжим.

Следующий пациент, Киселёв, оказался в клинике через неделю после укуса клеща. Осмотрев его инфекционным аспектом и задав некоторые вопросы, я быстро смог поставить ему клещевой энцефалит, лихорадочную форму.

— Почему он лежит не в неврологии? — поинтересовался я по пути в третью палату.

— Лихорадочная форма лечится в нашем отделении, — ответила Наташа. — Неврологи брать его не стали, с их стороны ничего нет из симптомов.

В какой-то степени Киселёву с этим повезло.

Клещевой энцефалит — серьёзное заболевание, которое часто сопровождается менингитом — поражением головного и спинного мозга. А это, в свою очередь — головные боли, парезы, ригидность затылочных мышц, неукротимая рвота. На этом фоне лихорадочная форма, которая проявляется температурой и слабостью, гораздо легче переносится.

Следующими были Дурнова и Собакин, оба с дизентерией. Ещё одна кишечная инфекция с диареей, тошнотой, рвотой и лихорадкой.

Эти случаи оказались сложнее, так как течение дизентерии очень похоже на сальмонеллёз, и установить диагноз без дополнительного обследования довольно трудно.

Мне помогло знание некоторых тонкостей, которые отличают эти диагнозы между собой. Например, только