Второй шанс. Снайпер - Виктор Мишин

— Товарищ старший майор…

— Я сказал — оставить, лейтенант, — это уже в меня полетело, — что у тебя в подразделении с дисциплиной?

— Виноват, товарищ старший майор, — ответил я и вытянулся в струну.

— Виноват, виноват! Я еще «в-третьих» не сказал, — взял паузу Петрович, — а в-третьих, ребята, вам тоже придется скоро повоевать. Людей и правда не хватает, а хороших бойцов вообще кот наплакал. Только поймите, — перешел на спокойный тон Истомин, — вас готовили совсем не для того, чтобы бросить в атаку на передовой. Ваша группа лучшая на весь фронт, только вы можете тихо сделать дело и вернуться, а это дорогого стоит.

— Товарищ старший майор, так, может, нас в тыл забросить, мы бы там фрицам дали шороху, — вскрикнул срывающимся голосом Вано.

— Шороху они дадут! — невозмутимо проговорил Истомин. — Пока такого не предвидится, да и смысла вроде нет особого, но воевать вам придется, это точно.

Истомин ушел, а мужики накинулись на меня.

— Серег, новое что-нибудь есть, где наши сейчас, Петрович не говорил?

— Наши держатся пока, но вы слышали — людей не хватает, — ответил я.

День двадцать первого сентября тысяча девятьсот сорок второго года начался хреново с самого начала. Точнее даже и не день, а ночь.

Подняли нас в три часа утра, объявив о немедленном сборе. Мы были готовы уже через четверть часа. Наверное, потому, что постоянно таскали все с собой, ожидая приказа. Меня вызвали на КП к Истомину. Одевшись в камуфляж и прихватив «Выхлоп», я явился в штаб. Народу там было, шо звездец. Если бы сам не курил, наверное, задохнулся бы от того количества дыма, что витал в воздухе. Да какое там — в воздухе, последнего тут и не наблюдалось. Дым висел как от дымовой гранаты над вражескими позициями.

— Лейтенант Новиков по вашему приказу явился, — уставившись на Истомина, отрапортовал я и невольно кашлянул.

— Вольно, лейтенант, — ответил мне кто-то из глубины комнаты. Я немного выдохнул.

— Слушай сюда, — склонившись над столом, на котором лежала крупномасштабная карта, проговорил Истомин…

— Серега, правее двадцать, пулеметный расчет. Я не достану, — до меня едва долетел голос Мурата. Рядом рвануло, и дальнейший текст я вообще не расслышал. Винтовка в руках плавно сместилась на пару сантиметров. Точно. Во, суки, устроились. Мне и правда сподручней будет.

Гребаный МГ не давал подняться роте уже два часа. Самое хреновое: немцы дали нашим немного продвинуться вперед, а затем накрыли из пулеметов. И солдаты лежат. Одни — убитыми, другим — не встать.

В грохоте разрывов приглушенный выстрел из моей снайперской винтовки с глушителем остался незамеченным. «Пулеметный» фриц раскинул мозгами и куда-то исчез, наверное, за новыми пошел.

Никакие приказы командира, старшего лейтенант Мальцева, не давали результат, солдаты замерли, вжимаясь в землю. Да и как подняться-то, вон впереди, в десятке метров перед нами лежат те, кого подняли последний раз. Роту, что пыталась рвануть на немцев, положили в минуту.

Случилось то, о чем я не раз докладывал Петровичу. Немцы, успешно проведя отвлекающий маневр, внезапным ударом заняли вершину на Мамаевом кургане. На невидимой для защитников города стороне кургана фашисты спокойно накапливали силы, а мы этой возможности были лишены. С южного склона просматривался весь центр города, и немчура выставила здесь своих корректировщиков. Пулеметы же были у них в прикрытии, да еще в каком.

Мы с парнями как раз вернулись из рейда по тылам, доставив пленного майора-танкиста. Нашу группу отправили именно для захвата языка, так как мы были лучше всех подготовлены. Рейд нам удался, хоть и занял почти сутки, вернулись без царапины, но вот внезапный минометный обстрел расположения батальона, в котором мы оказались, разрушил все наши планы. Хорошо хоть «языка» местные бойцы увели к переправе. Черт его знает, кто догадался разместить здесь батальон, почему не наверху? Вот и прошляпили момент захвата. Теперь вот немчура сидит и поплевывает на нас сверху.

Мы с Муратом заняли позиции метрах в пятидесяти впереди пехоты. На передке, за всю войну, я бывал мало, жутко тут, надо сказать. Чуть сзади окопались остальные ребята из моей группы. Мы лежали среди трупов, да, это, я вам скажу, что-то! Вроде уж всякого насмотрелся на этой войне, но рвало меня знатно. Запах стоял такой… Ветер приносит еще и гарь, вместе с трупным запахом, это составляло адскую смесь. Да и не одного меня «рвануло», казах, я слышал, тоже хорошо рыгал. После травли я немного зарылся в землю и намотал на морду тряпку. Прошедший дождик сделал землю противно скользкой и тяжелой. Окопаться решили после того, как немчура обильно нас полила из нескольких МГ. Пулеметчиков здесь было много. Два расчета уже выбили, но новые появляются почти сразу. Мальцев получил приказ отбить у немцев нефтяные баки наверху три часа назад, но сделать этого пока не мог. Фрицы здорово устроились — перед ними весь склон, они простреливают его вдоль и поперек. Овраги и рытвины были чуть в стороне, а мы оказались на почти голом участке земли. Только стеблей сухого репейника много, да вот не задача — не спрячешься за ним. Пехотинцы как раз и сидели в ямах, боясь высунуться. Отучили их уже к концу сорок второго от дурацкой и ненужной бравады. Нет, смелость никто не отменял, а вот бессмысленно идти на убой незачем.

Мы были с «тихими» снайперками. Немцев удалось прилично напугать. Не понимая в грохоте боя, откуда к ним приходит смерть, они стегали из пулеметов ленту за лентой. В перерывах на замену ствола несколько солдат противника открывали огонь из автоматов. Это видимо, чтобы мы не расслаблялись. После очередного убитого пулеметчика немцы малость озверели. За нашими спинами начали рваться мины.

— Серег, они сейчас всю роту положат! — донесся до меня голос Зимина. Саня, находясь сзади, наблюдал в бинокль за всем, что происходило на поле боя.

— Дуй к Мальцеву, пусть свет дает, только не вверх, а в сторону фрицев, — ответил я, стараясь кричать не сильно. Хоть до немцев и не далеко, метров сто пятьдесят, наверное, но из-за грохота, думаю, не услышат.

— Так ведь уже почти светло, — удивился Саня.

— Командир, а я понял тебя, — это Мурат, — Сань, а у тебя остались ракеты?

— Остались, чего вы удумали-то? — раздраженно спросил Зимин.

— Стреляй, мать… отставить базар, — взвился я, — на долго нас хватит так лежать?

Что ответил Саня, я не слушал — приник к прицелу, оглядывая позиции немчуры. В светлеющем небе вдруг раздался хлопок, и мертвый белый свет устремился к немецким позициям.

Есть! Выстрел, второй, третий, а черт, третий-то зачем? Пущенной Зиминым осветительной ракетой удалось засветить немецких корректировщиков. Блики от биноклей хоть исчезли и быстро, но нам с казахом хватило. Благо, расстояние совсем маленькое, немецкие позиции растянулись в стороны всего на сотню метров. Минометы, сделав несколько залпов — затихли.

— Саня, узнай там у лейтехи, связь починили? — бросил я в сторону Зимина.