Узоры тьмы - Кэри Томас

Анна опустила глаза. Совесть жгла ей кожу и одновременно колола тысячей ледяных иголочек.

– Значит, ты не веришь ее словам? Ни капельки?

– Я не верю россказням Дарси, но считаю ли я, что в школе происходит что-то не то?

Анна подняла голову.

Взгляд у него был задумчивый.

– То видео с записью колдовского ритуала на территории школы нельзя просто проигнорировать. Я просмотрел его от начала и до конца, Анна, и, поверь мне… это не… не нормально. В лучшем случае это незаконное проникновение на территорию, в худшем – доказательство существования в школе какого-то культа. Мой папа входит в попечительский совет, и он голосовал за инспекцию. Он считает, что лучше все тщательно расследовать, чем пытаться замять это дело. Мне очень жаль, что ты оказалась втянута во все это.

Анна отвернулась, не в силах вынести его взгляда.

Питер вздохнул:

– Прости за то, что произошло на прошлой перемене. Я просто хотел с тобой поговорить.

– Ладно, говори, – сдалась она.

– Прямо сейчас?

– Да.

Анне хотелось, чтобы он поскорее оставил в покое эту тему. Оставил меня в покое.

Питер придвинулся к ней; на лице его появилось сосредоточенное выражение, как будто он долго готовился к этому разговору.

– Во-первых, я очень сочувствую тебе, что ты потеряла тетю.

Анна замерла.

– Я хотел поговорить с тобой летом, но после того, как мы с тобой расстались, я подумал, что ты просто не захочешь меня видеть. Не представляю, что тебе пришлось пережить.

Все силы Анны ушли на то, чтобы выжать из себя кивок.

Питер кашлянул:

– И… в тот вечер, на балу…

– Когда ты переспал с Эффи, – уточнила она. С моей сестрой. Эту подробность Питер не знал.

Он с усилием сглотнул:

– Я повел себя как придурок. Как полный идиот. Я думал, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, а потом ты сказала «нет»… Я еле держался на ногах, не соображал, что делаю, и я слишком много выпил. Мне просто хотелось побыть в одиночестве, а потом появилась Эффи… – Он с трудом выговорил ее имя; оно словно царапало ему горло. – Ну и все как-то так само получилось. – Питер покачал головой и вскинул кулак, как будто собирался ударить себя самого. – Если бы можно было открутить все назад, я никогда бы этого не сделал. Не было ни дня, чтобы я не пожалел об этом. Если не считать того, что это преподало мне суровый урок, заставило понять, что для меня важно, а что нет. Я не хочу быть тем, кем был все это время. Популярным мудаком. Через год мы все будем в реальном мире, и все эти школьные дела не будут больше иметь никакого значения. Я хочу что-то сделать со своей жизнью… с собой. Знаешь, мой отец ведь вырос в небогатой семье. Всего в жизни он достиг сам, с нуля. Я тоже хочу твердо стоять на ногах, я хочу защищать то, что справедливо и правильно.

Его ясные голубые глаза были полны решимости. Анне вспомнился тот мальчик, который однажды вступился за нее, когда остальные популярные ребята насмехались над ней.

– Я очень надеюсь, что у тебя все получится, – искренне отозвалась она. – Но я не очень понимаю, при чем тут я.

– Притом, что ты тоже не слишком-то похожа на остальных тутошних ребят, – сказал он все с той же горячностью. – Ты не такая. Ты не оглядываешься на остальных. Ты сильная и… и хорошая.

На мгновение Анну охватило острое желание быть той, кем она была в его глазах, – не ведьмой, не проклятой, не убийцей, – однако же все это было про нее.

– Ты совершенно меня не знаешь, Питер.

Он склонил голову набок, как будто вовсе не был в этом уверен, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Ну, может, тогда ты позволишь мне узнать тебя получше? На этот раз по-настоящему? Всего одно свидание?

Анне доводилось видеть его выступления в школьном дискуссионном клубе, и она знала, что он склонен давить на оппонента до тех пор, пока не одержит верх. Возможно, если она сменит условия переговоров, это заставит его ослабить хватку.

– Этот год и так будет напряженным. Не хочу еще больше все усложнять. – Она сама не знала, зачем изобретает отговорки. – Давай лучше попытаемся опять быть друзьями. Как до бала.

Улыбка Питера слегка заледенела, но потом, когда он обдумал ее слова, снова стала непринужденной.

– Ладно. Друзьями так друзьями. Я согласен. Это неплохое начало.

Он протянул руку. Анна замялась.

– Эй, Эверделл, не оставляй меня в подвешенном состоянии.

Анна протянула руку, и они скрепили договор рукопожатием.

– Ну, раз уж мы друзья, – улыбнулся он, отпуская ее руку, – можно мне проводить тебя на урок?

Роуэн сновала вокруг Анны, раскладывая свежую зелень на вычищенном до блеска алтаре в глубине швейной мастерской.

– У меня Имз тоже вчера сидел на уроке. – Она поежилась. – У меня от него мороз по коже. Я не понимаю смысла. Каким образом его присутствие на уроках поможет установить факт травли? Что, по его мнению, я сделаю – затею с кем-нибудь кулачный бой?

– Может, он пытается получить представление о нашей социальной динамике? – предположила Мэнди.

Она сидела за партой, уткнувшись в учебники.

«А может, он просто хочет заставить нас нервничать», – подумалось Анне.

– Ко мне на урок он тоже приходил, – сообщил Аттис, прислоняясь к стене. – Но я нашел способ развлечься – кончик стержня в его ручке несколько раз сломался. Вид у него был умеренно раздраженный.

– Аттис… – Анна подавила улыбку. – Хватит уже наводить на инспектора заговоры.

Зная, что им ни в коем случае нельзя привлекать внимания к своим магическим способностям, Аттис тем не менее не отказывал себе в удовольствии всласть поиздеваться над инспектором, подстраивая ему мелкие гадости в самых дурацких и самых повседневных вещах.

– А что такого? – с невинным видом пожал плечами тот. – Он все равно ни о чем не догадался. Как и о том, что его часы в любой произвольно взятый момент времени либо спешат, либо отстают на пять минут.

– Это гениально, – расхохоталась Роуэн.

Аттис поклонился:

– По-другому не умею. Это что, окопник?

– Да, он чинит дружбу…

Аттис и Роуэн пустились в обсуждение магических свойств окопника, а внимание Анны привлек снежный шар, стоящий на алтаре. Она взяла его