Лицеист - Валерий Пылаев

– Дед не посылал меня… Сейчас я сам по себе, княгиня, – отозвался я. – И хотел только лишь встретиться с вами.

– Вот как? И для этого взяли с собой пистолет?

– Небольшая мера предосторожности… И он мне больше не нужен. – Я сделал два шага вперед и медленно опустил «наган» на столик у дивана. – Вот, смотрите.

– Будто это что–то меняет, – вздохнула Воронцова. – И для чего же я понадобилась младшему князю Горчакову?

– Вы позволите мне повернуться, княгиня? Разговаривать, стоя к даме спиной… не очень–то вежливо.

Я бы не удивился, потребуй Воронцова стоять смирно и не дергаться. В конце концов, я вломился к ней в дом с оружием в руках, и одного лишь заявления о миролюбии было явно недостаточно… Но ее сиятельство оказалась настроена благодушно.

– Милости прошу, Горчаков, – ответила она. – Я хочу видеть ваши глаза.

Едва слышно щелкнул выключатель, и загорелся свет – не люстра под потолком, а что-что явно поменьше, вроде торшера. Я осторожно переступил ногами, оборачиваясь на голос. Воронцова сидела в роскошном глубоком кресле примерно в пяти-шести шагах. Явно держала меня «на мушке» – но в изящной руке княгини вместо оружия оказался бокал с вином.

Красным, как ее платье. Уж не знаю, чего ради она так вырядилась – будто готовилась к выходу в свет, а не защищать дом от осады. Но выглядело эффектно. Даже более чем: чуть поблескивающая в полумраке ткань облегала фигуру княгини, подчеркивая роскошные изгибы, а декольте почти не оставляло простора воображению. На ком-нибудь другом это, пожалуй, смотрелось бы вульгарно, но в самой позе Воронцовой было столько аристократичной небрежности, что ей без пяти минут откровенный наряд только прибавлял шика. И я вдруг почувствовал что–то… что–то совершенно неуместное. Нет, конечно, мне уже приходилось видеть фотографии, но реальность оказалась куда интереснее.

И как у этой красотки мог родиться такой идиот, как Воронцов?

Одаренные стареют медленнее обычных людей, и все же продлить молодость дольше десяти-пятнадцати лет под силу немногим. Княгине было около шестидесяти лет, кажется – но выглядела она максимум на тридцать с небольшим: ни единого седого волоса в безупречно уложенных светлых локонах. Кожа гладкая – морщин я не увидел ни на лице, ни на шее, ни на груди. Косметика – а может, и родовая магия – творили настоящие чудеса.

Я с трудом заставил себя прекратить пялиться – и встретился с Воронцовой взглядом.

– Так чего вы хотите, князь? – спросила она.

– Поговорить. – Я пожал плечами. – Только и всего.

– Для этого могли бы зайти и через парадную дверь.

– И лишить себя удовольствия увидеться с вашим сиятельством с глазу на глаз? – улыбнулся я. – Не хотел рисковать. Кто-нибудь из людей у ворот мог сделать глупость и начать стрелять.

– Вероятно. – Воронцова пожала плечами. – Итак, вы здесь.

– И сдаюсь на милость вашего сиятельства. – Я демонстративно поднял вверх обе руки. – Никакого подвоха.

– Уж не знаю, что вы задумали, князь. – Воронцова изогнула тонкую бровь. – Боюсь показаться неучтивой… Но мне давно не приходилось слышать ничего более нелепого.

– Охотно верю, – усмехнулся я. – И именно поэтому склонен думать, что не ошибся в своем решении. Пока я здесь, дед не отважится напасть. Да и вы едва ли захотите жертвовать… столь ценным заложником. Ведь так, княгиня?

– Очень похоже на шантаж. Вы ставите меня в неловкое положение.

– Исключительно ради благой цели. – Я пожал плечами. – Я всего лишь хочу остановить кровопролитие… если сейчас это вообще возможно. Готов рискнуть. И не сомневаюсь – вы желаете войны не больше, чем я.

– Это так, – кивнула Воронцова. – Могу дать слово, что ни я, ни кто-либо из моей семьи не причастен к смерти вашего брата… Но, похоже, одного моего слова здесь недостаточно. И не поймите меня неправильно – я вынуждена защищаться. И не склонна доверять человеку, который тайком пробрался в мой дом!

– Уверяю вас, я…

– Довольно, князь. – Воронцова нахмурилась. – Не мы начали все это. Ваш почтенный дедушка строит из себя несчастного старика – а сам подсылает ко мне убийцу!

Меня? Или того, на полу с перерезанным горлом? Да, неловко получилось…

– Вы позволите взглянуть, княгиня? – поинтересовался я.

И, не дождавшись ответа, развернулся и опустился на корточки рядом с трупом.

Здоровый мужик… был. Где–то на полголовы выше меня, плечистый. Одетый в гражданское, но, похоже, раньше носивший форму. Довольно давно – выглядел покойник лет на пятьдесят, не меньше. В паре шагов от него лежал пистолет. «Кольт» – американец, такой же, как у Андрея Георгиевича, только не черный, а блестящий, покрытый хромом. Я медленно и осторожно – чтобы Воронцова не влепила мне что-нибудь между лопаток – поднял оружие, вытер чуть испачкавшуюся в крови рукоять об одежду трупа и, щелкнув кнопкой, вытряхнул себе в ладонь магазин.

Здоровенные патроны – тот самый смертоносный сорок пятый калибр. Хищно поблескивающие тупоносые пули. Достаточно убойные и сами по себе – вряд ли я смог бы принять на Щит больше четырех-пяти штук.

А на этих оказалось еще и плетение. Могучее и одновременно изящное, явно наложенное кем–то не только сильнее меня, но и гораздо опытнее. Нет, не совсем то же, что я видел утром: чуть измененное, модифицированное под другой металл, под другую цель… но все равно знакомое, будто в нем было что–то особенно-личное, неповторимое.

Как почерк.

– Зачарованные пули. Четвертый магический класс или выше. Такими же убили моего брата, – вздохнул я. – Сегодня утром. Вы же не думаете, что моя семья подстроила и это?

– Я уже не знаю, что думать.

Воронцова отлично держалась – наверняка на ее веку случались события и посерьезнее. Голос княгини почти не дрогнул… почти. Сейчас все мои чувства обострились до предела, и я смог услышать то, что в любой другой ситуации точно пропустил бы мимо ушей.

Она боялась. И вовсе не деда. То ли понемногу начала соображать, то ли…

– Где сейчас ваш сын, княгиня? – спросил я. – Где Дмитрий?

– Достаточно далеко отсюда! – Воронцова сердито сверкнул глазами. – В безопасном месте, о котором вам знать не следует.

– Мне и не нужно. – Я пожал плечами. – Достаточно того, что его нет здесь. Как вы думаете, княгиня – что он сделает, если… если с вами что-нибудь случится?

Мозаика понемногу складывалась: спрятанный в глуши формальный глава рода, откровенно символическая охрана, наемный убийца, который пробрался наверх без шума и пыли…

В отличие от своей матери, Воронцов не из тех, кто станет думать и искать хоть какие–то варианты избежать родовой мясорубки. Скорее уж попытается собрать всех союзников – а то и нырнуть под крылышко таинственному благодетелю. И тогда…

Тот, кто заварил всю эту кашу, явно умел просчитывать наперед. И перестраховывался.