Йона - Фред Скарди

— Как это? — спросила Йона.

Фуду похлопал себя по груди:

— Не сработало. Сбой.

— Так бывает? — удивилась Йона.

— Значит, бывает, — ответил Гийом. — Вот Алану не повезло.

— А что с ним?

— У него сработало по полной, — сказал Гийом. — Но он выжил. Фуду его нашел.

— Он был без сознания, — сказал Фуду. — Я как раз набрал вкусненького и тащил к нашему убежищу, смотрю лежит человек. Оттащил куда безопаснее.

— Для каждого приходит время, когда эти «жучки» в сердце решают: «Ага, ты слишком слаб, чтобы трудиться, пора тебя списывать в утиль» и делают свое «черное» дело. — Алан выдержал паузу. — Хотя спустя столько лет думаю, что «черным» делом было то, что я выжил. Мое здоровье с тех пор... Это какое-то мучительное существование, от которого тошно даже моим друзьям. — Он улыбнулся.

— Не говори так, — произнес Гийом.

Йона вяло улыбнулась в ответ и загрустила. Ей снова было жалко всех тех, кому «посчастливилось» оказаться в Атлантисе, всех, кого она узнала за эти дни.

— А вы? — спросила Йона, обращаясь к Гийому. — Сказали, что вы застали восстание?

— Да, — сказал Гийом. — И я лишь человечишка, которому удалось спрятаться в недрах корабля и выжить. Только и всего. Когда было это восстание... — Гийом замолчал. Не доносись откуда-то издали приглушенный гул механизмов, была бы мертвецкая тишина. Минуты через две Гийом вздохнул. На глазах его были слезы. Он утер их ладонью. — До сих пор пробирает. А сколько лет прошло… Это было страшно. Ничего подобного я не видел в своей жизни ни до, ни после. И... — он взглянул Йоне прямо в глаза. — Ты не суди этого Марио строго. Я его понимаю. Ты ведь уже знаешь, что это был Марио?

Йона напряглась, черты ее лица огрубели, придав ему суровости. Она кивнула.

— Он предал не потому что был плохим. Он испугался того, что может случиться. Кровавой бани. Он хотел спасти многих — ценой жизни нескольких.

У Йоны непроизвольно задергались скулы. Захотелось уйти.

— Это вы ему посоветовали? Он приходил к вам? — спросила она.

Гийом помотал головой.

— Ты что! Нет. Единицы знают дорогу к нам, к нашим местам. Это, — Гийом описал полукруг рукой, — лишь одно из них. Пристально разглядывая ее лицо, он спросил: — Тебе неприятно? Но разве ты поступила лучше? Ты захотела спасти одного — ценой жизни многих.

Йона покраснела и опустила глаза. Ей стало невыносимо; нестерпимо захотелось покинуть это место.

— Хочешь слушать дальше? — негромко, почти ласково спросил Гийом. Йона кивнула, не поднимая глаз.

— Многие пытались спрятаться. Но повезло только мне. Мне и Карме «Бородачу». Карма — это Кармайкл. Он никогда не брился, и у него была такая мощная, длинная черная борода — как говорят, лопатой. Всех остальных, кто прятался, со временем выловили. Остались только мы. Мест, где мы могли спрятаться, становилось все меньше. На третий год жизни Кармайкл попался — на какой-то чепухе, захотелось чего-то вкусненького, говорил, что ему надоели рыба и мука из водорослей. Говорил, что это не жизнь, и если он умрет, поедая макароны или шоколад — значит, это будет не напрасная смерть.

Гийом вздохнул и замолчал секунд на тридцать.

— Он был прав. Это не жизнь. Я долго этого не понимал. Но шли годы... и чем больше их проходило, тем меньше во мне оставалось веры и чего-то светлого, чего-то человеческого. Что-то внутри меня стало угасать и умирать. Как же я теперь понимаю беднягу Бена Ганна!

Гийом с улыбкой взглянул на Йону, и заглядывал ей в глаза, словно ожидая какой-то реакции.

— Ну же! — воскликнул он. — Бен Ганн!

Йона пожала плечами.

— Я должна его знать? Он из «простых»?

— Ты не читала «Остров сокровищ»? — снова воскликнул Гийом и с укором посмотрел на нее. — Не помнишь бедолагу, которого пираты оставили на острове и он чуть не свихнулся там?

Йона помотала головой. «Стыд и позор», — говорили глаза Гийома. «Когда процветало пиратство? — вспоминала Йона. Шестнадцатый-семнадцатый века? Восемнадцатый? Нас разделяет почти тысяча лет!».

— Я не очень хорошо знаю литературу с шестнадцатого по восемнадцатый века, — виновато произнесла Йона.

Фуду и Гийом рассмеялись, Алан улыбался.

— Последняя четверть девятнадцатого. Автор — Роберт Льюис Стивенсон. Почитай, — сказал Гийом. Сквозь улыбку прозвучали учительские нотки, будто он давал ей задание на лето. — Когда выдастся такая возможность. Ладно... продолжу... На десятый год моего скитания внутри корабля, и седьмого — моего одиночества после смерти Кармы, здесь начали появляться люди. И процесс моей душевной деградации притормозился. Я иногда выходил по ночам и наблюдал, как они спят. Воровал у них еду и одежду — это было безопаснее, чем у модификатов.

Гийом закрыл ладонями лицо и сидел так секунд двадцать.

— Иногда... В разные годы иногда появлялись те, кто смог избежать смерти. Еще реже — просто заблудившиеся. И если я находил их, блуждающими в дебрях корабля, то уводил их с собой — иначе смерть от обезвоживания и голода. Чаще нас жило по двое... Жаль, среди моих спутников никогда не было женщин. Я тогда был помоложе и был не прочь пожить с женщиной, несмотря на все мои обеты, которые к тому времени считал чепухой, уродующей жизнь человека. Увы, не довелось.— Гийом усмехнулся. — А мужчины меня никогда не привлекали.

— Что значит обеты? — спросила Йона, вспоминая значение термина. — Это что-то религиозное?

Гийом не ответил. За него это сделал Фуду:

— Ага! Гийом был священником до того, как попал сюда.

— Я был францисканцем, — произнес Гийом. — Монахом. Эти глупцы дают обеты — клятвы, что не будут делать того и этого, и будут выполнять то и это. Бедность, безбрачие и все такое. Ну-у-у, обет бедности здесь я выполнил по полной. — Гийом рассмеялся.

— А что сейчас? — спросила Йона.

— А сейчас — ничего. Мне это неинтересно. Потерянные двенадцать лет жизни на бессмысленное занятие.

— У меня есть друг, — сказала Йона. — Как-то на днях он спросил меня, верю ли я, что существует «бог», и я не знала, что ему ответить.

— Нет, — сказал Гийом. Взгляд его был суровым, голос жестким, непреклонным. — Нет никакого