Атомный пирог - Марципана Конфитюр

— Да, у нас в деревне при царе все тоже на своих телегах ездили, — ответила Марина, кажется, довольная тем, что её представление об Америке подтвердилось. — Ничего, скоро будет.

* * *

Карту мы купили. Но вечером, вернувшись, обнаружили, что это карта не настоящей Москвы, а будущей, не реальной, а идеальной. Короче говоря, коммунистической. Это Москва была в два раза больше, не содержала никаких пережитков Средневековья, была полностью газифицирована и невероятно хороша собою. Посольства США в ней не имелось. Видно, издатели этого чуда считали, что ко временам коммунизма Америка будет уже уничтожена. Либо отношения с ней испортят ещё больше, до того, что дипломаты все уедут.

Марина меня утешила, пообещав, что завтра пойдёт на работу и тогда аккуратненько спросит у каких-нибудь туристов из Америки про посольство: уж они, наверно, знают, где оно.

Дальше мы съели суп до конца и уселись смотреть вечерние новости.

В чём-то их новости были похожи на наши: их вёл такой же мрачный мужик в чёрном пиджаке, который смотрел на аудиторию, словно злой учитель на лоботрясов, и докладывал всякие ужасы. Монологи ведущего тоже перемежались сюжетами с мест событий. Главное отличие было в том, что не было рекламы. Кстати, мне это понравилось… Но конечно, не настолько, чтобы и правда захотеть остаться в России.

Сперва диктор рассказывал об успехах советской экономики. Марина переводила мне: план по темпам перевыполнения плана вышел на рекордный уровень; пущен десятый за этот год реактор на быстрых нейтронах; в ЛунССР отправлен груз урана и оружия; в колхозе таком-то вывели породу свиней повышенной жирности (жир от них отправят голодающим в Экваториальную Африку); карточки на мясо планируют отменить уже через пару лет.

— Ты, наверное, завидуешь тому, как мы живём, — сказала Марина. — Видишь, у нас мясо справедливо разделили, пятьсот грамм на месяц на человек. А у вас его буржуи всё съедают.

Я кивнула, чтоб не обижать гостеприимную хозяйку.

Потом пошли новости мировые. Бои во Вьетнаме, в Корее… Что касается последней, то подробно показали разрушения на Севере, устроенные нашей атомной бомбой.

— СССР вынужденный ответить по Южный, но бить лишь военный объекты, народ не страдает…

Дальше сказали о том, что американцы планируют нападение через надземную часть Берлинской стены, вследствие чего её необходимо нарастить на двадцать метров. Я задумалась о том, сколько это будет — двадцать метров, но потом сообразила, что ведь эта новость вообще не согласуется с моим представлением о происходящем в мире. Ведь в доме Лжеэлвиса, когда я смотрела новости, говорили, что на германо-германской границе уже вовсю воюют!.. Про новую блокаду Западного Берлина тоже ни слова не было.

Потом диктор начал ругать Пиночета. И снова удивление! Я-то думала, его уже убили. Ну, по крайней мере, так сказали в тех же новостях в доме Лжеэлвиса…

— Марин, — спросила я. — Я что-то слышала о столкновениях с убитыми на Луне… Сейчас там как вообще?..

— Никаких столкновений там не было. Кто тебе так сказал?

— Телевизор в Америке.

— Вам бессовестно врут. На Луне всё спокойно.

Неужели действительно врут?.. Или это в СССР по телевизору не стесняются рассказывать нечто до такой степени далёкое от правды?.. А вдруг врут там и там? Вдруг мир вообще не такой, каким мы и они его представляем?..

Тут Марина мои мысли прервала.

— Ничего себе! — воскликнула она и вперилась в ящик.

— Что? Что там такое?

Она жестом приказала: «Погоди. Сейчас послушаю, потом уж переведу». А через пару минут доложила:

— Сказали про нашу гостиницу. Там нашли двоих американцев: один упал с крыши, расшибся как блин до конца. Говорят, не выдержать того, насколько похорошела Москва при советской власти. А второй с ранением в больнице. В него выстрел. Состояние тяжёлое, жив… Ну и ну!

— Ну и ну! — только и смогла, что повторить я.

Значит, один из Лжеэлвисом выжил… Это хорошо, потому что так на мне меньше греха. Но это ужасно, потому что его вылечат, и он расскажет всем, что это я!.. О, Господи! А что, если он уже сейчас даёт показания в больнице?! Может, лучше мне отсюда убираться?.. Но куда тогда идти?.. Поди знай, где дадут больший срок за убийство и покушение: у нас или в СССР? У нас можно нанять адвоката… Хотя Советам, может быть, вообще будет наплевать на то, что случилось с американцами…

В общем, я понятия не имела, что мне делать. Только слабость жуткую почувствовала. Вздохнула тяжело.

Марина посмотрела на меня:

— Как ты думаешь, это твой муж?

Я пролепетала:

— Я не знаю…

— Может, он убить себя, что ты ушла?

— Возможно…

— Или эти два американца подрались, убить друг друга?

Я была ни в силах ни обманывать Марину, ни сказать ей всё, как есть. Поэтому сумела лишь помотать головой, сжаться в комок и заплакать бессильно.

Марина меня обняла:

— Не плачь. Мы люди сильные. В обиду не дадим. Все бабы сёстры.

* * *

Когда настало время ложиться спать, Марина, несмотря на мои протесты, уступила мне свою кровать, а сама взяла раскладушку у соседей. Она сказала, что утром ей будет удобнее быстро сложить раскладушку, чем собираться, постоянно обходя её боком. Выходила она рано: в шесть утра. Условились, что я пока останусь и буду ждать её дома.

Свет погасили, но мне не спалось ещё долго.

На улице шёл дождь.

Я смотрела в окно на летящие капли в свете уличных фонарей и думала, что теперь не могу прогнозировать свою жизнь даже на сутки вперёд.

Очень хотелось домой, в свою комнату…

Даже в школу я б сходила…

Интересно, как там все ребята? Петси, Пенси, Ронни, Вики?.. Нашёлся ли Сэм? Поменяли ли пластинки в музыкальном автомате в «Реакторе»?..

Я закрыла глаза и попыталась представить себя в любимой закусочной.

Но в место этого разум подсунул мне образ Лжеэлвиса, целящегося в меня из лазерного пистолета… а потом падающего, словно тряпичная кукла.

58. Я торгую одеждой

На следующее утро, пробудившись, я сперва обнаружила, что Марина уже ушла на работу, а затем — оставленный мне на столе кусок хлеба и парочку рыб из консервов. Этот библейский паёк выглядел не очень-то лакомым, но день, я решила, на нём продержусь, не помру…

Однако, стоило мне высунуться из комнаты, как оказалось, что жить до вечера на хлебе и рыбах не придётся. Народу в квартире теперь было ещё больше, чем вчера. И я вскоре заподозрила, что немалая часть его