Нулевое досье - Уильям Гибсон

Вперед, поворот, снова вперед, поворот, резкий запах лака для волос.

Тело помнило, как нагибаться на поворотах, прижимаясь к мотоциклисту – видимо, сильной худой девушке, потому что под слоями армированной кордуры определенно была грудь. Сквозь захватанный пластиковый щиток, в свете проносящихся уличных фонарей, Холлис не видела почти ничего. Спереди желтый шлем, исполосованный наискось будто тремя большими когтями. По бокам – абстрактные фрагменты Лондона, бессмысленные, как образцы текстур в графической программе. Навес «Prêt À Manger», возможно, зеленый кружок «старбаксовской вывески», снова кирпичи, что-то в официальных красных тонах. И все это, догадывалась Холлис, ради уклонения: маршрут, который автомобилю не повторить. По крайней мере, машин на улицах почти не было.

Они замедлились, остановились, девушка дала задний ход и въехала на парковку. Как только она выключила мотор, наступила неожиданная, странная тишина. Девушка сняла желтый шлем, так что Холлис тоже сняла свой и увидела, что он черный.

– В туалет надо? – спросила девушка. Лет двадцать на вид, лисья мордочка, короткие русые волосы взъерошены шлемом. Лак явно был не ее.

– Туалет?

– Внизу. – Девушка указала на табличку с условной женской фигурой. – Чистый. Открыт до двух. Бесплатный.

Лицо у нее было очень серьезное.

– Спасибо, – сказала Холлис.

– Фиона, – бросила девушка через плечо.

– Холлис.

– Знаю. Быстрее, пожалуйста. Я проверю эсэмэски.

Холлис слезла с мотоцикла и остановилась, глядя, как Фиона тоже выбирается из седла. Та нахмурилась:

– Быстрее, пожалуйста.

– Извини, – ответила Холлис. – У меня голова не соображает.

– Не волнуйся, – сказала Фиона. Выговор у нее был не британский, но и не американский, а какой-то совершенно нейтральный. – Если не выйдешь через нормальное время, я спущусь и найду тебя.

– Хорошо.

Холлис на негнущихся ногах спустилась в пространство белой плитки и дешевого люминесцентного света, пахнущее каким-то очень современным дезинфектантом.

Сидя в запертой кабинке, она пересилила желание зареветь и попыталась вспомнить, ударялась ли обо что-нибудь головой. Вроде нет, несмотря на ощущение, что мозг распух и не помещается внутри. Просто не могла удариться, потому что Олдос что-то такое сделал с ремнями. Холлис помнила какой-то хомут на шее и треугольную биоморфную подушку на груди. Очень полезная вещь для любителей врезаться в чужие машины.

– Господи, – выговорила она, вспомнив. – Это был Фоли.

Фоли Милгрима из голубой пещеры под «Салон дю вэнтаж». Побитый-забинтованный и похожий на обозленного мальчика с фотографии Дианы Арбус^[38]. Который с гранатой, только во взрослой версии, что еще добавляло жути.

Туалетная бумага здесь была на удивление толстая. В «Кабинете» наоборот – видимо, сознательное ретро.

Наверху, на асфальтовом островке, девушка по имени Фиона жала пиксели на экране своего айфона. Ее мотоцикл стоял рядом с пятью-шестью такими же огромными байками. За ними курили двое курьеров: рыцари в мезозойской броне с какого-то темного витража. Нечесаные волосы, бороды, как у массовки в фильме про Робин Гуда. Чуть дальше Холлис узнала псевдотюдоровский фасад универмага «Либерти». Грейт-Мальборо-стрит. Совсем близко от Портман-Сквер. Казалось, с отъезда из «Кабинета» прошло несколько дней.