Грата - Кристиан Бэд

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».

Навигаторская

— У нас неприятности, уважаемые! — Кифара ввалился в навигаторскую такой же злой и раздёрганный, как и вышел оттуда двадцать минут назад. — Я выяснил, кто этот Старый!

— Он же не может пока говорить, — насторожился Рэм. — Да и вообще я не рекомендовал бы вам с ним общаться. Даже на языке жестов.

— Бандит в медотсеке, ему проводят репозицию костей челюсти. — Кифара набычился: мол, не надо считать меня идиотом. — Я посмотрел списки пассажиров. Далеко лазить не пришлось — у нас всего две вип-каюты. Этот мерзавец Старый — паттеран Дома Оникса! Мы не имели права даже ограничивать его свободу, не то, что ломать его поганые челюсти!

— Паттеран? — переспросил Ченич. — Потомок законного сына бывшего главы дома Оникса, Измаила Пресохи? А из какой линии?

— Дисталь. Лейнек Икенин Дисталь, вот его настоящее имя.

— Но основатель линии Дисталь, кажется, тоже попал под репрессии после хаттской? — уточнил Ченич. — Его дети, наверное, были частично лишены прав? И всё-таки этого недостаточно, чтобы связаться с бандитами.

Кифара развёл руками:

— Дом в упадке, уважаемый. Брат главы Дома, Александр Пресоха, в добровольном изгнании на Гране. Видно, Лейнек Дисталь остался совершенно без средств к существованию.

— Это невозможно, — не согласился Ченич. — В любом случае, как часть элиты Дома, он имеет право на хлеб, кров и передвижение согласно своему статусу.

— Но ведь это — вдвойне обидно, когда у вас вообще нет свободных эрго, уважаемый! — Кифара похлопал себя по коммуникатору. — Его бесплатно кормят, селят, возят — но распоряжаться-то он не может ничем! Он нищий!

— Постойте, Кифара, там всё гораздо хуже, — вспомнил Ченич. — Лейнек Дисталь — давно уже не официальное лицо. Боюсь, он лишён многих привилегий Дома. Я читал, будто он из тех, кто поддержал Ингваса Имэ, устроившего резню в доме Аметиста. Помню, что дэпы писали о том, что старшему Дисталю было предложено добровольно удалиться в изгнание. Прямых потомков эрцогов не судят.

— А как же те, что сидят в резервации на Гране? — спросил Рэм.

— Это был единственный прецедент, — пояснил юрист. — После хаттской войны кое-кого из знати действительно осудили и выслали в резервацию. Но с тех пор подобного не повторялось.

— Раз прецедент был, значит, и этого можно судить! — не согласился Рэм.

— Ну, это ты будешь потом рыбам доказывать, к которым нас отправят! — Кифара замахал на парня руками. — Даже не говори так, уши есть и на нашем корте!

— И кому они на нас донесут? — Рэм посмотрел на техников, усиленно делающих вид, что они только что оглохли или даже родились глухими.

— Главе Торгового альянса! — Кифара обессиленно рухнул в кресло. — Один из моих людей узнал эспилер, что у вас на экране. Это «Морской конёк»! А Рюк Хилинг — праправнук незаконного сына покойного эрцога Пресохи. Рюк не позволит нанести оскорбление паттерану дома Оникса.

— То есть он потребует выдать Старого? — спросил Рэм. — И замять всю эту историю?

— Это самое малое, уважаемый, — вздохнул Кифара. — И нам очень ещё повезёт, если нас не выставят виноватыми. Может, этот Старый и паршивая овца в своём стаде, но простолюдинам не положено ломать господам челюсти!

— Дело сложное, — кивнул Ченич. — Но я не разделяю вашего пессимизма, Кифара. Я понимаю, как можно решить это в правовом поле Асконы.

— Да мы же можем до этого поля не долететь! — взвыл Кифара, размахивая руками. — Эспилер и не заметит такую мошку, как мы!

— А исчезновение корта спишут потом на Горца? — подсказал Рэм.