Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим

Митяй всё ещё стоял над обер-фельдфебелем. Нож он убрал, но взгляд оставался агрессивный. Я ткнул пальцем в сторону убитых:

— Зыков! — повернулся я к старшине. — Проверь поле боя. Пересчитай, что осталось к MG: ленты, коробки, патроны.

— Сделаю, — буркнул Зыков, вытирая закопчённое лицо тыльной стороной ладони.

Он встал из-за пулемёта, разминая затекшую спину, и пошёл вдоль тел.

— Сидоров! — я указал на живого фрица. — На контроль. Встань так, чтобы видеть и его, и подходы. Но сектор Архипа не перекрывай.

Гена кивнул, сменил магазин, передёрнул затвор МР-40 и занял позицию в трёх шагах от немца, держа его на прицеле.

— Архип! Смотри на дорогу, малейшее шевеление, сразу стреляй! Не жди от меня сигнала и команды. На эту шумиху… могли выдвинуться и другие группы, если был кто-то ещё.

Старик не ответил, дозарядил магазин карабина, затем просто чуть переставил оружие, устраивая приклад поудобнее. Его взгляд был прикован к месту, откуда приехали немцы.

— Митяй, — я посмотрел на лысого. — Иди, остынь, собери патроны, подсумки, а к этому, — кивнул на фрица, — даже не подходи!

Он хотел огрызнуться, но я оборвал его:

— И ещё. Слушай сюда, все слушайте! — я повысил голос, чтобы слышали все. — С фрицев берём всё: оружие, патроны, еду, часы, документы, всё в общий котёл! Ясно?

Митяй дёрнул щекой. Я знал, о чём он думал. Но тот всё же убрал нож, молча кивнул и пошёл собирать трофеи. Граница была проведена жёстко, и разночтений я не стал бы терпеть.

Допрос решили проводить прямо тут же, во дворе, не отходя от кассы. Времени на то, чтобы тащить пленного в дом, связывать его и устраивать уютную обстановку, не было.

И тут Лёва пришёл в себя. Он перестал тереть уши, моргнул, и в его стеклянных глазах появился проблеск разума. Он сплюнул на землю кровь — видать, прикусил язык при взрыве и, заикаясь, выдавил:

— До гранаты… я слышал. Он… он в бою кричал… не только приказы…

Я повернулся к нему:

— Что ты несёшь?

Глава 23

— Он говорил… — Лёва наморщил лоб, пытаясь ухватить ускользающую мысль. — До гранаты… ещё до боя. Про третью группу. Про какого-то Фогеля. И про мельницу.

Я повернулся к нему.

— Повтори. Медленно.

Студент поморщился, прижал ладонь к уху и сплюнул кровь. Его всё ещё вело после взрыва, но взгляд уже цеплялся за смысл.

— Фогель, — выдавил он. — Мельница. Третья группа. Я тогда не понял… думал, просто ругань.

Зыков, который уже методично выворачивал карманы у ближайшего трупа, поднял голову.

— Третья группа? — переспросил он.

— Вот сейчас и узнаем, — сказал я.

После Лёвиной фразы стало ясно: времени на аккуратный допрос не осталось. Каждая минута промедления играла на стороне тех, других немцев, что бродили по лесам.

Янку я краем глаза видел у плетня. Он спустился с крыши, держал бинокль обеими руками и слушал. Лицо у парня было серое, губы сжаты так, что побелели.

Фрица подтащили к стене покосившейся хаты и усадили спиной к мокрым брёвнам. Он потерял много крови, так что нужно было спешить.

— Лёва, переводи, — я кивнул студенту. — И постарайся не тупить. У тебя немецкий более… — я замялся, думая, как правильно сказать. — У тебя практики куда больше, чем у меня.

Студент всё ещё тряс головой… мне пришлось повторить дважды.

— Лёва, соберись, — я положил руку ему на плечо, чуть встряхнул. — Мне нужен точный перевод. Не теряй ни слова.

Он кивнул не сразу. Похоже, слышал плохо — больше ловил по губам и по знакомым немецким оборотам, чем ушами. Но взгляд наконец стал осмысленным.

Обыскали фрица, нашли у него документы и свёрнутый листок. Ублюдка звали Вебером.

Митяй и Зыков стояли рядом. Митяй — со скучающим видом, а Зыков, скрестив руки, поглядывал на немца с лютой ненавистью.

Я присел перед ним на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Вопросы будут короткие. Отвечать будешь кратко и по существу, — я говорил тихо. — Не надо мне рассказывать про твою мать, про фатерлянд и про то, что ты просто выполнял приказ. Мне плевать.

Лёва перевёл, запинаясь на немецких словах, но справился. Фриц чуть дёрнул подбородком, глядя сквозь меня.

— Контрольная точка, — я поднял перед его лицом палец. — Где связной и кто должен был прийти сюда следом?

Лёва перевёл. Вебер молчал, сжав челюсти.

— Ладно, — я вытянул руку и ткнул пальцем в рану на плече.

Немец тут же всхлипнул и заорал, так что пришлось влепить ему пощёчину. Чтоб, сволочь, был потише.

— Я обер-фельдфебель, — наконец прохрипел Вебер. — Со мной должны вести себя согласно правилам обращения с военнопленными!

Лёва перевёл, спотыкаясь, но всё точнее. Он, кажется, сам начал понимать, что от его правильных слов зависит, доживём ли мы до вечера. В какой-то момент он даже выпрямился, перестал трясти головой и сосредоточился.

— Правила у нас одни, — хмыкнул Зыков. — Кто жив, тот и прав.

Лёва перевёл и это. Вебер побледнел, если это вообще было возможно. Он понял, что конвенций здесь нет. Есть только мы, он и яма, которая не дожидается гостей.

Я достал из кармана сложенную вчетверо карту, которую мы сняли с убитого патруля, развернул её перед Вебером.

— Вот это, — я ткнул пальцем в линии маршрутов. — Вот тут, — я показал на пометки времени. — И вот тут, — мой палец уткнулся в условный значок у лесной дороги, похожей на след от разъезда. — Что это? Кто там должен быть? И когда?

Вебер скосил глаза на карту. Я видел, как забегали его зрачки.

— Дайте мне воды… и перевяжите, — прошептал он. — И я скажу. Вы ведь не звери…

— Мы? Нет, — я наклонился ближе, улыбаясь. — А вот вы, а особенно ты, тот, кто шёл сюда, чтобы отдать приказ расстрелять мирных жителей, — да. Ублюдок ты сраный. Воду получишь после, — я соврал. — Говори! Сколько вас? Когда будет другая группа?

Вебер облизнул потрескавшиеся губы.

— Три группы, — он закашлялся. Лёва тут же перевёл. — Мы… были второй. Первая ушла на восток. Третья…

— Где третья? Кто ей командует?

— Обер-лейтенант Курт Фогель, — Вебер сглотнул. — Командир третьей группы. Он… он должен был подойти к мельнице к полудню. Если я не выйду на связь к этому времени…

Он не договорил. Посмотрел на небо.

— Если не выйдешь на связь — что? — я тряхнул его, отчего тот снова пискнул. Но пощёчину ему больше не давал, тот и сам всё понял.

— Обер-лейтенант вызовет подкрепление из гарнизона, — выдохнул Вебер. — Взвод, может, два. И миномётный расчёт. Они прочешут