Тень - Евгения Полянина

– Модель, не модель, в такую погоду так ходят только идиоты, – прокомментировала она и вдруг поджала губы: даже не заметила, как пара подошла к ним. Мужчина наклонился, приспустил очки и еле слышно шепнул, улыбнувшись:

– Не только.

Они пошли дальше. Парень не сразу заметил, как у его девушки побелело лицо.

– Что ты там увидела? – спросил он полушутя. Она даже не улыбнулась – сжала руками его локоть и еле слышно прошептала:

– Смерть.

– Люблю небольшие города, – сказал Мормара задумчиво, – люди в них другие. Держатся за свои дома, будто с детства приклеенные.

Бьянка надула губы. Мар был таким умным, таким сильным и так много знал. Но почему, почему, во имя демонов, он все время этим хвастал?!

– Давай уже убьем охотника, – процедила она сквозь зубы, – ну, пожалуйста.

– Это не так уж просто, дорогая.

Бьянка начала загибать пальцы:

– Ловим, привязываем и режим на кусочки. Даже для сборки шкафа инструкция сложнее!

– Терпение, – шепнул Мар.

– Кагата! Я всю неделю только то и делаю, что терплю, таскаюсь за тобой и исполняю твои дурацкие желания. Я не какой-то гребаный джинн, я демон и хочу свою порцию веселья. Ты обещал мне, – она потянула его за ворот пиджака.

Мормара вздохнул. У него начинала болеть голова от этой девицы.

– Скоро, – сказал он, взяв ее за подбородок, – но для начала мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Он развернул Бьянку к черной двери, над которой золотыми буквами было написано: «Карнавальные костюмы».

* * *

– …В давние времена люди больше всего на свете боялись темноты, – одними губами шептала Катя, – потому что из темноты выходили тени. Люди отгоняли их барабанами, рисовали знаки, пели и поклонялись богам. Но тени приходили, и не было оружия, чтобы их остановить…

– Обязательно прочитайте «Пир во время чумы», – учитель на заднем плане немного гнусаво бормотал давно заученные фразы, – из цикла «Маленькие трагедии». В произведении самым причудливым образом сплетаются смерть, жизнь и люди. Где еще, если не перед лицом смерти, человек может узнать себя по-настоящему?

Катя его не слушала. Она перелистнула страницу тетради и снова сосредоточилась на скачущих буквах. Мало того что родители Евы писали на зашифрованном языке – разобрать его Катя могла только благодаря знаку когнито, который Мариам нарисовала на каждой странице, – у них к тому же был отвратительный почерк: лишние закорючки и наклон то в одну, то в другую сторону. От напряжения у нее даже разболелась голова. И все равно это было в сто раз интересней, чем унылое бормотание учителя.

– В город приходит смерть, – продолжал он, – смерть неизбежна, и люди готовятся встретить ее по-разному…

Катя читала свое:

– …ничто не могло остановить тени. И тогда самые сильные мужчины и женщины вошли в тело Мало и соединились с ним. Они обрели ловкость птиц, грацию кошек и силу сотни теней, их раны зарастали на глазах, руки поднимали любое оружие, а глаза видели сквозь тьму. Их называли охотниками или живым оружием.

– …И, заварив пиры да балы, восславим царствие Чумы…

Гоша протянул Кате свистульку и кивнул на часы. Стрелки отсчитывали последнюю минуту последнего урока. Катя закрыла тетрадь и убрала в сумку. Записи Евы – настоящий клад. Если бы удалось разобрать хоть половину. Она заметила, что экран телефона мигнул, достала и открыла сообщения.

– Что там? – спросил Гоша.

– От Вятского, просит встретиться у стены Че Гевары.

С тех пор как она пришла в себя после ранения, они почти не общались. Отношения с человеком, который пытался тебя убить, а потом защищал, а потом тебя чуть не убили из его оружия – такие отношения едва ли можно назвать простыми.

– Сходить с тобой? – спросил Гоша.

Катя покачала головой:

– Справлюсь. Ты же знаешь, каждая встреча с Вятским для меня праздник.

Раздался звонок. Все вскочили из-за парт. Учитель еще бормотал что-то про пир и про чуму, но никто уже не слушал. Катя спустилась по лестнице, укуталась в пуховик, нахлобучила шапку с помпоном и поплелась вдоль школы к стене.

Она вспомнила, как когда-то шла сюда с Анной. Было еще тепло, она была напугана и ничего не знала. Странно осознавать, но прошло уже почти пять месяцев. С одной стороны, ужасно мало, с другой – кажется, целая вечность.

Катя остановилась у стены, заметила за спиной движение, стянула наушники и привычно закатила глаза.

– Ну и что тебе… – она не договорила. Вместо Вятского перед ней стояла долговязая девушка в рыжей парке, с пирсингом в носу. Из-под белой мягкой шапки ниспадали длинные черные волосы, выкрашенные в синий на концах.

– Ты Катя? – спросила девушка. Она сложила руки на груди и просканировала Катю сверху вниз, как детектор. Девушка была почти на голову выше. «Ничего удивительного. Почти все на голову выше тебя», – вежливо напомнил голосок в голове.

Катя кивнула. В мыслях уже закрутились варианты: демон, ведьма, тайный Санта?

– Так это к тебе мой парень все время сбегает?

Катя вытаращила глаза. Парень? Это она про Вятского? Лиза?..

Черт! Катя отступила, готовясь к драке. Только этого не хватало в последний день четверти! Но Лиза, будто прочитав ее мысли, расставила руки, показывая ладони.

– Успокойся. Я не собираюсь тебя бить.

– О, у тебя бы не получилось, – пробормотала Катя. Лиза сделала вид, что не услышала.

– Просто хочу поговорить. Ты ведь знала, что у него есть девушка?

– До сих пор в шоке, – призналась Катя.

– И все равно таскаешь его за собой.

– Таскаю?! – Катины глаза расширились еще сильнее. – Слушай, не знаю, что он тебе наговорил, но я сама не в восторге.

Лиза стянула шапку, встряхнула волосами, будто это должно было что-то значить, и продолжила уже злее:

– Милая, если бы ты не хотела, чтобы он таскался за тобой, он бы не делал этого. Но я это вижу, и не удивлюсь, если он видит. Поэтому вот тебе мое первое и последнее предупреждение: держись от него подальше. Или, по крайней мере, не будь лицемерной сукой. Да, и еще кое-что, – добавила она, прежде чем Катя смогла ответить, – какой-то странный тип только что просил тебе передать, – Лиза достала из сумки листовку и протянула Кате, – понятия не имею, откуда он узнал, что я собираюсь с тобой встречаться… – она осеклась, будто только сейчас задумалась об этом, но тут же отбросила ненужные мысли.

Но уже секунду спустя она обо всем забыла, козырнула Кате с издевательской ухмылкой и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Катя осталась стоять, сжимая в руке смятую листовку.

Она развернула бумагу.