Дом Ночи - Дмитрий Колодан

– Ты не обманул меня, – сказала она Хендерсону. – Зря я тебе не поверила. Буньип существует на самом деле.

– Ха! – без радости отозвался старик. – Конечно, он существует! Он…

– На самом деле ты обманул самого себя, – перебила Ива. – Ты говорил, что буньип где-то там…

Она махнула рукой в сторону голого леса. Хендерсон обернулся и повел плечами.

– Но он давно уже здесь. Ты сам и есть буньип.

– Что?!

На мгновение ей показалось, что старик испугался. Но затем он схватился за живот и рассмеялся – нормальным человеческим смехом, ничуть не похожим на жуткий хохот кукабарры. Он смеялся так, что у него слезы потекли из глаз, он вытирал их кулаками.

– Что? Это я буньип? Как ты себе это представляешь? Я – буньип?!

– Да, – спокойно сказала Ива.

Она глядела старику прямо в глаза, и тот в конце концов сдался и отвернулся. Ива кивнула самой себе. Хендерсон мог сколько угодно отрицать свою истинную природу, но сути это не меняло. Он тот, кто он есть, и это знает. Осталось только принять.

Кусочки головоломки один за другим становились на места, стоило найти правильный ключик. Пока она считала Хендерсона человеком, он пугал ее – перепадами настроения, своей жестокостью, своим безумием. Но когда она поняла, кто он на самом деле, страх отступил. Свихнувшееся чудище, которое и забыло, что оно чудище, – это ей было по нраву. Чудищ она не боялась, с чудищами она была на короткой ноге, чудища были ее семьей.

Старик поднял глаза и посмотрел на девочку. Сухие губы скривились в болезненной ухмылке.

– Значит, я и есть буньип, так, что ли?

– Так, – кивнула Ива.

– А кто же тогда хохотал кукабаррой? – Хендерсон схватился за последнюю соломинку. – Кто смеялся в ночи?

– Тоже ты, – сказала Ива, – я думаю, все вокруг – это ты. Так или иначе.

На этот раз старик не засмеялся, попытался, но ничего у него не вышло. Кадык дернулся, и из горла вырвался хриплый булькающий звук.

Ива сочувственно улыбнулась. Ей в самом деле было жаль это странное существо, забывшее, кто оно есть. В то же время она понимала, что ходит сейчас по тонкому льду: что будет, когда буньип вспомнит? Не попытается ли он поглотить и ее так же, как поглотил в свое время девочек из приюта, их воспитательницу и настоящего господина Капитана? Она рисковала, и рисковала сильно.

– Я думаю, – сказал Хендерсон, отворачиваясь, – у кого-то здесь поехала крыша. Ты знаешь, как опознать буньипа? По полоскам, как у тигра. Ну и где ты видишь у меня полоски?

Вот теперь он начал торговаться.

– На груди, – сказала Ива. – Татуировка сумчатого волка – она всегда у тебя была?

Старик фыркнул:

– На все есть ответ, да? Эту татуировку набил мне один китаец в порту Хобарта, и я помню, как это было. – Он ткнул пальцем в изображение тилацина. – Когда-то я охотился на таких на острове. Славное было времечко. Однажды за день я подстрелил шестерых полосатых мерзавцев.

– Зачем?

– Затем, что они вредители. Нападают на овец, разоряют честных фермеров… Мерзкие твари.

– Раз они такие мерзкие, зачем же делать татуировку?

– Затем, что… – Хендерсон нахмурился, глубокие морщины взбороздили лоб. – Затем, что… Когда-то у меня жил такой. Взял его еще щенком, выходил, выкормил… А потом он пропал. Должно быть, его подстрелили охотники ради награды…

– Это воспоминания разных людей. Они у тебя совсем перепутались в голове.

Хендерсон уставился на некую точку в полуметре над головой Ивы.

– Кинджа, – сказал он спустя какое-то время. – Моего волка звали Кинджа.

Ива не удивилась, просто кивнула, как чему-то само собой разумеющемуся. В конце концов, не просто так тилацин привел ее сюда. Как бы то ни было, но зверь остался верен своему хозяину, и для него не имело значения, кем тот стал.

– Его не убили охотники, – сказала она. – Он спасся и смог найти дорогу до дома моей Матушки. А потом он привел меня сюда.

Она хотела сказать «для того, чтобы я могла тебе помочь», но не решилась. Истинные мотивы Кинджи остались для нее загадкой. Если он искал встречи со своим бывшим хозяином, тогда почему до сих пор не показался? А что, если и Кинджа тоже был буньипом? Не зря же его спину украшали полоски… Но потом Ива вспомнила добрые глаза тилацина – нормальные глаза, со зрачками, и решила, что это глупая идея.