Дом Ночи - Дмитрий Колодан

Они сидели на палубе и молчали. У Ивы было множество вопросов: про то, что было, и про то, что есть… В истории старика все было переплетено, и в то же время концы не сходились с концами. Эта история была как растрепанная ветром паутина.

Как долго он жил на пароходе? С одной стороны, выходило, что очень долго – годы, а то и десятилетия. Господин Капитан из чужих воспоминаний не был стариком. Да и сам пароход выглядел совсем иначе. Но в таком случае откуда здесь кофе, консервы и керосин для лампы? Ива сильно сомневалась, что запас годами хранился на камбузе.

Вопросы, вопросы, вопросы… Их было так много, что у нее голова шла кругом. Но Хендерсон сидел с такой угрюмой физиономией, что один его вид отбивал всякое желание что-либо спрашивать.

Время тянулось и тянулось, пока Ива не перестала понимать, сидят ли они так несколько минут или несколько часов. Ее клонило в сон, однако Хендерсон зорко за ней следил. Стоило начать клевать носом, как старик пихал ее пальцем под ребра и демонстративно закатывал глаза. Ива крепилась – сидела распрямив плечи и слушала тишину. Но затем все повторялось по кругу: тяжелые веки, слипающиеся глаза, зевок и резкий тычок в бок. В конце концов девочка перестала понимать, спит ли она или бодрствует или же ей снится, что она бодрствует…

Жуткий хохот в клочья разорвал тишину ночи. Он начался как хриплый рокот, точно бурчание в животе у неведомого гиганта, и в то же мгновение обернулся серией визгливых всхлипов и оборвался на пронзительно высокой ноте: еще немного – и у Ивы лопнули бы барабанные перепонки. В жизни она не слышала ничего подобного. В этом смехе не было ни капли радости, одно лишь животное безумие. Никто в здравом уме не мог так смеяться. От испуга Ива схватила Хендерсона за руку:

– Что это?!

Сердце колотилось как бешеное. Старик дернулся, освобождая руку, будто ему было неприятно то, что Ива за него цепляется.

– Совсем глупая девчонка. Это крик буньипа… А раньше это был смех кукабарры. Буньип забрал его – он все берет себе.

– Кука?.. – Слово показалось ей знакомым. Кажется, она видела его в одной из энциклопедий профессора Сикорского, но пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, что оно означает. – Кукабарра? Это такая… птица?

– Нет здесь никаких птиц, – отрезал Хендерсон. – Один буньип. Запомни это.

Ива нахмурилась. Жуткий хохот стих, но ей казалось, будто она все еще слышит низкий рокочущий звук, срывающийся на визг. Еще одно застывшее воспоминание этой земли и этой реки? Иве казалось, будто она плывет во времени, одновременно во всех направлениях, растворяется в нем и теряет саму себя.

– Это кукабарра, девочки, – сказала «жаба в кружевах». – Ее еще называют смеющийся зимородок.

– Она так страшно кричит. – Новый голос, знакомый и незнакомый. – У меня от нее мурашки забегали…

– Глупости. Самая обыкновенная птица, не нужно ее бояться. Аборигены считают крик кукабарры добрым знаком. Своим криком кукабарра призывает рассвет. А еще говорят, что тот, кто его услышит, обязательно вернется, как если бы бросил монетку в фонтан.

– Я не хочу сюда возвращаться. Я хочу домой.

– Прекрати сейчас же! – Голос «жабы в кружевах» прозвучал неожиданно зло и… испуганно? – Не бойтесь, девочки, мы обязательно отсюда выберемся. Я…

– Сколько их было? – спросила Ива.

– Кого? – Хендерсон сделал вид, что не понял, о ком идет речь, но лицо его скривилось.

– Девочек из приюта, – сказала Ива. – Тех, которые пропали.

– Я не говорил, что они пропали. – Голос старика прозвучал сипло, будто он задыхался. – Они просто…

– Сколько? – перебила его Ива.

Господин Капитан выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Одиннадцать, – наконец сказал он, – одиннадцать вместе с воспитателем… Ты разве не помнишь?

– Нет! Откуда? Я не… – И тут Ива прикусила язык. На самом деле она помнила. В голове одно за другим стали появляться имена: Алиса, Маргарет, Гертруда… Десять имен, которые ничего для нее не значили и в то же время значили очень много.

– Разумеется, ты все помнишь. Ты же была там…

– Нет! – вскрикнула Ива. – Неправда!

Старик крепко схватил ее за плечи:

– Скажи… Скажи мне, что случилось? Куда они пропали?!

Он тряхнул ее так сильно, что лязгнули зубы – Ива чуть не откусила себе кончик языка.

– Где они? Говори!

– Я не знаю. Не знаю!

Ива сжалась, уверенная, что сейчас Хендерсон ее ударит. Старик и в самом деле занес руку. Но он сдержался и схватился за голову. С потрескавшихся губ сорвался мучительный стон, куда более жуткий, чем смех кукабарры.