Сдвиг - Алексей Евтушенко

Когда на взрослого сильного мужчину весом, допустим, восемьдесят кило в мгновение ока наваливается пятикратная сила тяжести, то на ногах устоять невозможно. Это все равно что вам на плечи кладут мешок на три с лишним центнера и смотрят, что получится. А что может получиться? Кто-то падает, как подкошенный (некоторые при этом ломают кости), кто-то опускается медленно, пытаясь сопротивляться. Но ложатся все. И уже почти не шевелятся.

Вот спецназ и лег.

Тут еще и майору Холоду удалось найти нужную частоту, связаться с «Секретом» по радио и согласовать дальнейшие действия. Засим последовала дерзкая вылазка, в результате которой майор со своим последним отделением мотострелков прорвал неплотную блокаду, овладел одним из оставшихся БМП, подавил огнем автоматической пушки пытавшихся его преследовать вэвэшников и рванул через речку на помощь братьям-марсианам и лунянам.

Финал этой короткой драмы был таков. Капитан-вэвэшник под удар гравитационного поля не попал, поскольку был ранен и находился в стороне – лежал за пулеметом «РПК-74» (М). Осуществлял прикрытие. И осуществил. Когда его бойцы рухнули под навалившимся на них пятикратным собственным весом, а со стороны заброшенной воинской части показался БМП, перескочил через речку, остановился, и оттуда высыпали мотострелки майора Холода, капитан дождался удобного момента и нажал на спусковой крючок.

Одного убил на месте и еще троих ранил. В том числе тяжело майора Холода. Но и сам не уцелел. Выстрел из подствольника майора был точен, и капитан отправился вслед за своими и чужими мертвыми бойцами туда, где уже никто и никогда не станет делиться на своих и чужих.

Картина лагеря экспедиции, которую мы застали при умирающем свете этого осеннего дня, не сильно радовала. Но и бесконечно трагичной я бы ее тоже не назвал. Жалко было погибших людей – это да. В особенности Ирину Архипову и Пейжи Нун. Наверное, потому, что насильственная смерть женщин всегда выглядит беспощаднее и несправедливее мужской (мужчина – воин, ему положено умирать в бою). Эти же двое, ко всему прочему, вернулись на Землю, чтобы ее возродить. А их взяли и убили выстрелом из гранатомета. По-нашему, по-мужски. Да, людей было жалко. Но человек удивительно быстро привыкает к смерти. В том числе и насильственной. За последнее время я сам побывал на краю и перевидал столько трупов и человеческих останков, что костлявая, как таковая, перестала меня особо волновать. Равно как сама мысль о том, что мы находимся в Реальности, где каких-то тридцать лет назад на тот свет чуть ли не в одночасье отправилось все население Земли; а там, за Туманной Поляной, откуда мы только что пришли, ежесекундно гибнут от Вируса и насилия несчитаные тысячи хомо сапиенсов. Говорю же – привычка. Человеческая психика умеет себя защищать. А если не умеет… впрочем, тогда и говорить не о чем. И не с кем.

После жизней и здоровья членов экспедиции и майора Холода со товарищи больше всего меня волновала встреча с капитаном и старпомом. И, конечно же, с Николь. Все-таки расстались мы не совсем нежно.

Как вскоре выяснилось, переживал я напрасно. Ну, почти.

– Ура, – сказала Николь ровным голосом, увидев меня. – Хвост нашелся. Сова нашла хвост.

Обычно я за словом в карман не лезу, но тут растерялся и затупил. Какая сова? Чей хвост? Видимо, все это немедленно отразилось на моем лице, потому что Николь снисходительно хмыкнула и спросила:

– Мультики любишь?

– Э…

– Советские?

– Ну…

– Безвозмездно, – произнесла она в нос. – То есть даром.

– Черт! – хлопнул я себя по лбу, не пожалев ни ладони, ни самого лба. – Ну конечно! «Винни Пух»! Постой… Так у вас тоже был этот мультик?

– Почему был? – удивился подошедший старпом Малина. – И есть. Сами смотрим и детям показываем. Классика. Здравствуй, Данила. Давно не виделись.

– Здравствуй, Слава. Слушайте, ребята, простите меня, пожалуйста, но я не мог поступить иначе. Мне показалось, что вы собираетесь ограничить мою свободу передвижения, а я этого не люблю. Но самое главное – мои родители. Они там, за Туманной Поляной, а вакцина у вас. Кто бы их спас, если не я? У меня, кроме них, никого нет.

– Мог бы хоть намекнуть, – сказала Николь. – Я бы поняла.

– А лучше попросить, – добавил Малина.

– Извините, – повторил я. – Готов загладить.

– Ладно, проехали, – буркнул старпом.

– Куда ж ты денешься, – пообещала Николь. – Гладить тебе – не перегладить.

И посмотрела мне в глаза.

Нет, подумал я, ощутив, как екнуло сердце, если ты, дорогой мой Данила, любитель свободы и легких необременительных отношений, упустишь эту женщину, посланную тебе небом в прямом смысле слова, то будешь полным идиотом. Если не сказать хуже. То, что она родилась и выросла на Луне и вообще из другой Реальности, не имеет ни малейшего значения. Чем круче препятствия, тем желаннее цель.

Вечерок выдался нелегким – под стать прошедшему дню. Нужно было похоронить убитых, заняться ранеными, разместить и накормить живых, придумать, что делать с пленными, оценить размер и характер повреждений… И все это в срочном порядке.

Но прежде я и старший сержант Иванченко поговорили с майором Холодом, который, узнав о нашем появлении, потребовал немедленной встречи.

Николь провела нас в лазарет, где в полупрозрачном высокотехнологичном яйце лежал голый майор. Почти все пространство внутри устройства было заполнено полупрозрачной вязкой, похожей на густой кисель, охристой жидкостью – так, что свободной оставалась только голова раненого, плотно перевязанная бинтами зеленого цвета. Глаза майора были закрыты. Здесь же, на сложно устроенной койке, опутанный проводами и трубками, лежал Стивен Новиков. Тоже с закрытыми глазами.

– А где остальные раненые? – спросил я, оглядываясь.

– За дверью, в соседнем помещении. – Она показала глазами на дверь. – Четверо, но они не такие тяжелые, как майор.

– Автодиагност в режиме реаниматора? – Я вспомнил, что рассказывала мне Николь, когда впервые впервые привела меня сюда.

– Да, – кивнула она. – И работает на полную катушку.

– Товарищ майор выживет? – спросил Иванченко. Получилось неожиданно громко. – Ой, – понизил голос сержант. – Извините.

– Не дождетесь, – явственно произнес майор и открыл глаза.

– А если и дождетесь, то лет через сорок, – подтвердил Новиков и тоже открыл глаза. – Или даже пятьдесят.

– Внешние микрофоны работают, – пояснила Николь. – Стив, ты почему не спишь?

– Раны болят, – пожаловался Новиков. – Некому утешить героя. Сестричка, посиди рядом, подержи хоть за руку. Чую, не дожить мне до утра.

Старший сержант засмеялся.

– Шут-начальник – беда для подчиненных, – подтвердила Николь. – Жить будет.

– Воронин, Иванченко, подойдите, – попросил Холод.