Амлет, сын Улава - Адель Гельт

- Сейчас говорят точно так же, - подтвердил я древнюю мудрость. - Мы, кстати, пришли.

Знатного норвежца дома не оказалось: впрочем, я и не особенно надеялся его застать. По крайности, среди бела дня делать это было почти бесполезно — слишком много важных дел у того, кого не называли ярлом этих мест только потому, что он сам этого не хотел!

Мне нужно было найти кузнеца, того самого Богги, сына Дурина, с которым вёльвы уже свели нас в этом самом доме.

К уважаемому карле у меня было сразу два дела. Сначала требовалось от всего сердца поблагодарить за подарок, спасший мне если не жизнь, то рассудок, и передать отдарок, измысленный мной дорогой. Во-вторых, но в главных, конечно, нужно было договориться о том, кто, как и когда скует мне острое навершие копья, а если получится, то и крепкий подток в дополнение к навершию.

Богги Дуринссона искать не пришлось: он вышел на крыльцо сразу после меня, удостоверившегося в отсутствии хозяина дома.

Славный кузнец был, как всегда, могуч, невысок и бородат. Одет он оказался в синий кафтан, нарядный, но обыкновенный, для каждого дня, крепкие сапоги со стальными набойками — те высекали искры из камня мостовой, штаны пяти разных цветов и круглую шапочку в цвет кафтана.

Совсем недавно наряд такой привел бы меня в недоумение, но теперь я знал: карла направляется в кузню, где будет отливать что-то из металла не очень горячего: олова, меди, а то и свинца.

Поздоровались. Обнялись — мне пришлось наклониться сильнее, чем в прошлую нашу встречу. Похлопали друг друга по плечам — я удержался и даже не присел.

- Рад тебя видеть, сын Улава, - сообщил радостно кузнец. - Тем более рад, что и ты встретил меня не просто так, а по делу!

Карлы — народ удивительный. Иные из людей, как известно, могут и обидеться, случись тебе искать с ними встречи только ради какого-то промысла, но не таковы подгорные мастера!

«Эти более всего ценят дело и время, потраченное на сделанное дело» - сказал мне однажды отец. - «Захочешь обрадовать карлу — начни разговор о работе!»

- Как знаешь? - я посмотрел на сына Дурина прищурившись, будто подозревая его в чем-то, но не выдержал, и расхохотался.

- Конечно, великий из числа мастеров, есть у меня к тебе дело важности высокой и интересу серебряного, - пояснил я, отсмеявшись.

-… И основа всего этого сейчас пребывает у тебя за спиной, замотанная в рогожу и перевязанная серой лентой? - догадливо перебил меня карла. - Ты, верно, решил пройти воинским путем отца, и сделать себе доброе копье?

В кузню меня не пустили. Не пустили и в преддверие, и даже в матунхус — особое строение, в котором положено снимать всякие мерки перед тем, как ковать предназначенное определенному человеку оружие, или, к примеру, доспех.

- Не держи обиды, сын Улава, - попросил меня даже не сам мастер, а один из многочисленных его подручных, нарочно поставленный в дверях матунхуса ради такого случая, как мой. - Вам, жителям средней ограды, не стоит слишком часто бывать на границе Муспельхейма, а здесь, под землей этого острова, она очень уж близка! Верных слов и обрядов ты не знаешь, научить мы не успеем, да и искры, летящие из горна, слишком опасны для твоей пушистой шерсти!

Я зарычал тихонько, но отступился: карла был, конечно, прав. Однако, стоило оставить за собой последнее слово, или, по крайности, попытаться это сделать.

- Дуринссон даже не приказал снять мерки с древка! - уже скорее делано, чем на самом деле, возмутился я. - Вот он скует сейчас острие, скует подток, а они возьми, да не налезь! Или, еще того хуже, окажутся больше нужного и не станут надежно держаться!

Карла-привратник посмотрел на меня почти насмешливо: будь я самую малость моложе и глупее, мог и оскорбиться.

- Ты ведь скальд, достойный из народа ульфхеднаров? - спросил он, не в пример взгляду, вежливо. - Великой Песни еще не спел, но весьма к тому близок?

Я согласился, пробурчав что-то утвердительное: что именно, не упомню уже и сам.

- Скажи мне, скальд, можешь ли ты по одному только виду понять, из какой породы дерева сделана большая франкская лютня, или, к примеру, хорошо ли натянуты струны? - уточнил карла.

Вновь пришлось согласиться: сказано было верно, сказано было лестно.

- Так и Богги, сын Дурина, славный кузнечным своим мастерством на три жизни в любую сторону, не стал делать лишних движений: незачем, да и недостойно великого мастера! - Карла подбоченился горделиво — вот, мол, каков Дуринссон, да и мы, его подручные, кой-чего стоим!

- Слушай, Амлет, - прорезался внутри меня Хетьяр. - Действительно, ты чего взъелся-то? В жизни, хм… Ну да, наверное, так сказать можно. Так вот, в жизни не поверю, что опытный кузнец не снял мерки вот так, взглядом, что готовое изделие никак нельзя осадить по древку, а еще пуще того — что сам ты, сын славной воинской династии, не знаешь что о первом, что о втором! Еще, кстати, скажи мне: где сейчас сама бывшая мешалка?

Некоторых трудов стоило мне не прижать пристыженно ушей: прозванный при жизни Строителем был, в очередной раз, целиком прав, ведь будущее древко копья я, конечно, отдал одному из подручных знатного кузнеца.

- А теперь, мой юный друг, ты проявишь степенный норов и взрослый обычай, - добавил дух-покровитель.

- Не знаю твоего достойного имени, - я подсмотрел, сколько именно молоточков украшает широкий пояс собеседника, - умелец из подгорного народа, но спешу принести извинения. Я, как видишь, еще юн летами и не всегда владею собой.

- Слова не мальчика, но взрослого мужчины! - обрадовался карла. - Будем же знакомы: имя мне Балин, сын Фундина… Нет, не того Фундина, конечно же, да и Балин я совсем другой!

Крепко, по мужски, пожали руки.

- Что же о летах твоих, то я и сам почти таков, и часто не умею сдержать норова, - сообщил Фундинссон, - мне ведь от роду всего сто тридцать лет!

Знакомство вышло приятное, и даже сверх того, однако делать мне здесь и сейчас оказалось совершенно нечего. Я отправился бродить по городу, сначала без всякой цели, после — имея в виду место, пристойное для ужина и ночлега. Забрать готовое оружие предстояло на исходе третьего полуденного часа следующего дня.

Копье получилось —