Раб и меч - Сэм Альфсен

Син мягко сжал пальцы лекаря в ответ. Его глаза закрылись. Он улыбался, но его щека блестела от влаги.

– Скажи, я выиграл?

– Вы выиграли, ведь я давно простил вас.

Син кивнул и тут же отключился. Он спал, уложив голову на стол, а Нуска до первых лучей смотрел на его лицо и думал.

«Ещё три года назад на празднике, посвящённом Инанне, я лично предсказал Скидану гибель, но мы смогли спастись. Син, вы слишком легко сдаётесь. Я уже нашёл способ вылечить ваше тело. Излечить вашу душу будет куда сложнее, но я смогу. Просто не сдавайтесь. Просто… оставайтесь живы. Я ни о чём больше не прошу».

Глава 117

Всю жизнь я просто хотел…

Утром Нуска как следует набил брюхо в таверне и заглянул к Сину, который мучился похмельем и не хотел просыпаться. И… это был отличный шанс, чтобы успеть что-то разузнать!

Угорелой белкой Нуска выскочил на улицу и стал искать следы Вильны. Это было легко, потому что молодая арцентка всё ещё с трудом контролировала свою дэ, повсюду её разбрасывала, а оставленные ей частички энергии выглядели, как горящая полоса на траве.

Лекарю удалось застать арцентку посреди работы: она ругала стражников, которые вчера напились, раздавала распоряжения и рявкала даже на тех, кто ещё не успел провиниться. Но Нуску она больше не пугала – прошли те времена, когда знатные сурии могли смотреть на него свысока, задирать нос и указывать ему.

Нагнав вторую помощницу, Нуска сразу перешёл к делу:

– Что было в том предсказании?

Вильна нахмурилась:

– Тебе какое дело? Раз Син тебе не сказал, то и знать тебе не следует.

– Это важно. Син был очень расстроен.

На этот раз Вильна вздохнула:

– Нуска, мы все расстроены. Идёт война, страна разорена, дворец разрушен, а в Хаване мы чувствуем себя как рыба на берегу. Наверняка Син сообщил тебе, что нам суждено победить.

Нуска усмехнулся и возразил:

– Я уже принимал участие в битвах. И знаю, что есть победы, которые не так далеки от поражения.

– Тебя это всё равно не касается.

– Хорошо, раз вас не беспокоит настроение Сина… вы наверняка обеспокоены его физическим состоянием. Он болен. Я нашёл в библиотеке книги, в которых говорится о его болезни. Мне нужно знать, кто наложил особый навык на эрда.

Вильна поперхнулась и закашлялась. Сощурившись, она уставилась на Нуску и… проигнорировав вопрос, направилась по своим делам.

Нуску чуть не порвало на куски от возмущения.

– Вильна! Да вы!.. – подавившись ругательством, кое-как сдержался Нуска и нагнал арцентку. Он запалённо продолжил: – Как я должен вылечить его, если ничего не знаю?!

– Пошевели мозгами, – злобно бросила она.

– Что это значит?!

– А что ты знаешь о навыках, Нуска? Почему я должна указывать тебе на очевидные вещи? Син мне тоже ни о чём не рассказывал. Я догадалась сама. Ты знаешь об особых навыках всех сурии в окружении Сина. Так и подумай, чей навык ты никогда не видел.

Нуска недовольно хмурился. Вильна могла казаться глупой, но во всём, что касалось войны, навыков, способностей, мечей и магии, она была настоящим спецом.

Нуска остановился посередь улицы. Он понял, что не получит ответов. Однако у него был ещё один вопрос, который он был обязан задать:

– Вы знаете, что Вьен мёртв?

Вильна остановилась. Её красный плащ всколыхнул ветер, на секунду из-за туч выглянула звезда, а её золотые доспехи ярко блеснули. Она взглянула на Нуску через плечо, и в этот момент… лекарю впервые удалось увидеть сходство между ней и Вьеном. Сердце защемило.

– Да. Но никто не видел ни его тела, ни его останков. Я собираюсь дойти до границы Дарвеля, а затем вместе с малочисленным отрядом отправиться в глубь их территории.

– Я пойду с вами, – тут же вызвался Нуска.

– Не тебе решать. Но я буду иметь в виду.

Вильна поспешно ушла, но Нуска ещё долго смотрел ей вслед. Он был рад, что… есть хоть один человек в Скидане, который тоскует по Вьену так же, как и он.

Не имея представления о том, чем он может ещё заняться, Нуска направился на поиски очередных зацепок прямиком в местный храм, где Син и получил предсказание.

«Чей навык я ещё не видел… О чьём навыке я не имею представления… Неужели…»

Нуска помотал головой. Сначала нужно обдумать одно, а затем – второе.

Крыша храма была выложена в виде полусферы, украшенной сверкающим перламутром. Когда лучи освещали храм, то его белые стены, казалось, светились, а крыша мерцала так, что слепило глаза. Несколько высоких колонн с резными канителями были установлены по обе стороны от входа. Дверей в хаванском храме не было, ведь храм – это место, куда может прийти каждый в любое время дня и ночи.

Несколько служителей в длинных белых туниках и плащах оглядели Нуску с головы до ног. Один из них медленно подошёл к лекарю, склонив голову, и сказал:

– Приветствую сына Аргаль. Мы вас ждали.

– Ждали? – удивился Нуска.

«То ли шаман, то ли прорицатель… не разберёшься. Я даже не знаю, кто из них чем занимается, чем они отличаются друг от друга. Слишком уж обособленно они живут в своих храмах».

Служителем, который заговорил с Нуской, оказался небритый мужчина средних лет. Как и у большинства хаванцев, его волосы были практически белыми, а глаза – бледно-серыми.

«Значит, шаман? Обычно прорицатели – потомки хаванцев и лесных. Его глаза были бы оттенков янтаря».

– Энлиль указал на тебя, Нуска.

Лекарь захлопал ресницами. Стоит ли верить? А духи точно существуют? Или служители все сны и видения после выпитых снадобий считают пророческими?

– Что это значит? – без особого энтузиазма уточнил Нуска. Он хотел бы знать что-то более конкретное: например, что за предсказание услышал Син.

– В твоих руках судьба Скидана, – не моргнув и глазом, отозвался служитель.

Нуска устало выдохнул.

– Да, я очень важная фигура, я могу всех спасти, а могу не спасти, ещё я наречённый, могу менять судьбу, я это всё слышал. Можно что-то поконкретнее. Что ждёт эрда?

Служитель покачал головой и ответил:

– Мы не имеем права разглашать чужую судьбу, но и ваша незавидная. Если человек теряет свою родину, он находит новый дом. Когда теряет любовь, то отправляется на поиски другого человека. Вы же слишком постоянны и преданны. Даже потеряв всё, вы не сумеете смириться.

Нуска уставился на ровные тёсаные камни под своими ногами. Он тихо спросил:

– Я… потеряю всё, что мне дорого?