Государево дело - Иван Оченков

– Верно говоришь, стольник. Оплошки допускать нельзя… Кстати, а как там духовник мой?

– Паству окормляет, – скупо усмехнулся Михальский. – Почитай все болящие причаститься успели, в чаянии скончания живота.

– А как ты думаешь, он сам за мной увязался или надоумил кто?

– Если вы, государь, на Филарета грешите, то зря. Они с Мелентием друг друга на дух не переносят. Не будь иеромонах вашим духовником, давно бы в Соловках обретался.

– Или патриарх опочил бы, – сделал постное лицо Рюмин.

– Тоже может быть, – не стал спорить литвин.

– Ладно, что Господь ни делает, все к лучшему. Какая компания собралась, такой и играть будем. Запомните, что я вам скажу. Люди вы, кроме Клима, в Германии новые, и многое вам будет в диковинку. Ну и немцам, понятное дело, тоже. А потому, особенно по первости, всякой собаке будет любопытно, кто вы таковы и чем дышите. Так вот, надо показать, будто мы все – из самой лучшей страны, и у нас на Руси разве что молочные реки в кисельных берегах не текут. Чтобы в умах обывателей Москва и кущи райские где-то рядом были.

– Ради такого дела надо было немцев из Вельяминовского полка взять, – заметил Михальский.

– Нет, – скривился я. – Среди них большинство за жалованье служит, а как чуть накопят, так сразу на сторону смотрят. Сразу им и Москва грязная, и русские все «швайне», даром что сами пока на службу ко мне не поступили – последний хрен без соли доедали!

– Есть такое, – скупо улыбнулись ближники, навидавшиеся подобного отношения.

– Только говорить твои рынды по-немецки не могут, – заметил Рюмин. – Я вообще в ум не возьму, что бы ты делал, кабы меня в Новгороде не нагнал.

– Не больно-то ты торопился, – усмехнулся я в ответ. – Но и тут не беда. Взял бы кого из студентов, что в Ростоке науки изучают. Катарина сказывала, есть среди тех юношей толковые ребята. К тому же тут не говорить, тут показывать надо, а за этим дело не станет. Ребятки как на подбор.

«Каких только кораблей не встретишь в Ростокском порту», – с досадой подумал Рихард Генин, с опаской ступая по качающимся сходням. Низкорослому толстяку, страдающему одышкой, совсем не хотелось поскользнуться, и потому он осторожничал. Будучи таможенным асессором, он большую часть службы провел на складах и рынках, реализуя конфискованное у нечистых на руку негоциантов добро, и редко посещал корабли для досмотра. Но сегодня, как на грех, портовый чиновник заболел, и его пришлось подменить.

Надо сказать, что судно, «осчастливленное» посещением герра Генина, выглядело не слишком привычно для здешних мест, и он был готов поклясться, что никогда прежде не видел подобного, но, как ни странно, над ним реял сине-желто-красный флаг Мекленбурга.

– И за что мне это!.. – горестно сказал он сам себе, оказавшись на палубе.

– Что вы сказали, господин асессор? – переспросил следовавший за ним по пятам капрал портовой стражи Таубе.

– Я говорю, что нам с вами не слишком-то повезло, – буркнул таможенник.

– Как знать, – не согласился с ним стражник. – У русских случаются очень недурные товары.

– У русских?

– Конечно. Это же «ладья». Как-то на таком сюда прибыл посланник нашего доброго герцога.

– Уж не думаете ли вы, что это убожество может быть посольским кораблем?

– Нет, тогда бы на нем был поднят флаг с двуглавым орлом. Господин Рюмме всегда путешествует под таким.

– Ты что, знаешь русского посла?

– Встречались, – неопределенно хмыкнул капрал.

– Позовите шкипера! – обратился к встречавшим их морякам Генин.

– Ась? – непонятно переспросил один из них.

– Господи, они еще и язык наш не знают?! – изумился таможенник.

– Ну они же русские, – пожал плечами стражник.

– Но зачем тогда эти варвары поднимают наш флаг?! – разозлился чиновник. – Как теперь, черт побери, прикажешь с ними разговаривать?

– Зачем вам с ними разговаривать? Осмотрите груз и объявите величину пошлины. Ручаюсь, если речь пойдет про талеры, они все поймут. Если же будет нужда, всегда можно обратиться к капитану фон Гершову или его людям. Среди них многие побывали в Московии и, верно, смогут объясниться.

– А что этот чертов померанец, уже вернулся?

– Еще вчера.

– И наверняка опять привез целую свору чешских дармоедов, – пробурчал Генин. – Можно подумать, в Мекленбурге мало своих бездельников!

– Вот видишь, – ткнул я в бок Рюмина, – сколько всего интересного за пять минут узнали. А ты – «невместно, невместно»!

– Эй, как вас там, – снова начал немец. – Покажите мне ваш дерьмовый трюм. И быстрее, черт вас дери!

– Сам ты «шнеллер, шайзе», – огрызнулся матрос.

– Не трудитесь, господин таможенник, – вмешался я в их перепалку на чистом немецком языке. – На этом корабле практически нет грузов. Только пассажиры.

– О, хвала Создателю, хоть кто-то здесь говорит на человеческом языке! – обрадовался толстяк. – Меня зовут Рихард Генин, я здешний таможенный асессор. Мне нужно осмотреть это судно и оценить груз для определения размеров пошлины. Но раз вы говорите, что груза нет… а сколько пассажиров?

– Тридцать три человека вместе со мной, – улыбнулся я.

– Сколько?!

– Ознакомьтесь с подорожной, там все написано.

– Вы офицер нашего герцога Иоганна Альбрехта? – пролепетал чиновник, пробежав глазами протянутый ему документ.

– Да, мой друг. А потому грузы этого корабля не подлежат досмотру и уж тем более не облагаются пошлиной.

– И вас зовут…

– Фон Кирхер, к вашим услугам.

– Где-то я слышал это имя.

– Я бывал здесь прежде, и меня многие помнят. Впрочем, не сочтите за невежливость, но мне и моим людям срочно надо в город.

– Конечно-конечно.

– И маленькая просьба. Не стоит слишком уж распространяться о моем приезде.

– Да, но…

– Разумеется, ваша милость, – гаркнул, перебивая своего начальника, вытянувшийся в струнку капрал. – Как вам будет угодно!

– Благодарю, – кивнул я и велел своим спутникам собираться.

Приободрившиеся рынды спешно приводили себя в порядок и собирали вещи, весело переговариваясь в чаянии скорого схода на твердую землю. Ратники Михальского вели себя спокойнее, но было видно, что и им морское путешествие наскучило. Все-таки народ у нас, как ни крути, сухопутный.

– И где же мы такую ораву разместим? – задумчиво покачал головой Рюмин, наблюдая за сборами.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Судя по твоим докладам, у нас тут немалое подворье пустует. Неужто все не поместимся?