Государево дело - Иван Оченков

– Интересно, кто это к нам с таким шиком приперся? – поинтересовался я у Рюмина, хорошо знавшего местные расклады.

– Даже не знаю, – пожал тот плечами. – Народ здесь прижимистый, зря и крейцера^[98] не потратят. Посмотреть бы, что там за герб, но из-за народа ничего не видно.

– Из-за народа? – удивленно переспросил я.

– Ну да. Целая толпа разных бездельников собралась, не протолкнуться!

– Это карета князя Ульриха, – пришла нам на помощь Марта. – Герб на дверцах не виден, но ливреи форейторов и лакеев ни с кем не перепутать.

– В смысле мой будущий зять?

– Нет, его дядя. Нынешний епископ Шверина.

– Странно, что ваш муж, сударыня, не узнал эти цвета, – нахмурился Михальский, вставая по левую сторону от моего кресла.

Хозяйка дома не успела ему ответить, потому что двери распахнулись и в зал буквально влетел младший брат датского короля.

– Дорогой кузен! – воскликнул он, одновременно окидывая всех нас пытливым взором, видимо, пытаясь понять, кто есть кто.

Задачка и впрямь не самая простая. Несмотря на то что из всех присутствующих сижу только я, мой наряд самый скромный, можно даже сказать, бедный. Рюмин, как и полагается посольскому дьяку, в длинной бархатной ферязи, богато украшенной шитьем и прочими излишествами. Про Михальского и говорить нечего, шляхтич – он и есть шляхтич. Алый жупан из тончайшего сукна, расшитый позолоченным шнуром, соболья шапка с алмазным пером и для полного комплекта – драгоценное оружие. И тут на их блестящем фоне я – в простом камзоле и с непокрытой головой. Из украшений разве что цепь на груди, и та не слишком толстая.

– Мы хоть и не встречались ранее, но я взял на себя смелость прийти первым, чтобы поприветствовать одного из величайших героев современности! – немного выспренно начал мой дальний родственник.

– Мы тоже рады знакомству, – немного лениво процедил я в ответ, сразу задавая дистанцию, но из вежливости не напоминая встречу во время Кальмарского сражения. Нас хоть тогда и не представили, но я точно знаю, что Ульрих был в свите своего брата. – Прошу извинить скромность приема, мы путешествуем инкогнито и не ожидали встречи с вами, кузен.

– Конечно-конечно, – рассыпался в любезностях светский епископ, не желая замечать моей холодности. – Великим людям свойственна простота.

– Подайте какой-нибудь стул нашему кузену, – велел я слугам, но, прежде чем те успели сделать хоть шаг, Ульрих замахал руками:

– Не стоит, ваше величество! Для меня будет честью стоять рядом с вами.

Говоря это, он смерил взглядом моих спутников и, видимо, правильно оценив Михальского, бочком втиснулся между мной и Рюминым. В общем, когда фон Гершов ввел остальных посетителей, ушлый датчанин стоял рядом со мной, демонстрируя, таким образом, близость.

Как и следовало ожидать, это были отцы города. Кое-кого я помнил по прежним визитам, как, например, бургомистра Керкгофа и бессменного члена совета Рауке, прочих представил мне Ульрих.

– Смотрите, ваше величество, это профессор теологии Квисторп, а это глава гильдии нотариусов Якобсон.

– Что за люди? – по-русски спросил я у Рюмина, игнорируя дальнего родственника.

– Да ничего так, не особо вредные, – туманно отозвался Клим.

– Будьте осторожнее, дорогой кузен, эти горожане – те еще свиньи! – продолжил шепотом датчанин, и я на секунду задумался: а уж не знает ли он наш язык?..

– Мы рады приветствовать ваше величество в верном ему Ростоке, – склонились в низком поклоне городские патриции.

– Благодарю, господа, – важно кивнул я в ответ.

– Мы пришли узнать, государь, нет ли у вас каких-нибудь пожеланий?

– Разумеется, – улыбнулся я. – Список уже составляется, и вы получите его в самом скором времени.

– Список? – выпучил глаза бургомистр.

– А как же! – Моя улыбка стала просто лучезарной. – Но прежде я хочу встретиться и поговорить со своей благородной тетушкой. Она, кстати, жаловалась на вас.

– На нас?!

– Да, друзья мои! Судя по ее отчетам, вы склонны манкировать своими обязанностями, А особенностями, от которых зависит безопасность вашего славного города, да и Мекленбурга в целом. А в Европе, знаете ли, неспокойно!

– Но ее светлость, – промямлил Керкгоф, – сами изволили согласиться с непомерностью расходов на армию…

– Конечно, она слабая женщина и уступила вашей безответственности. Но мы намерены положить этому конец!

– Неужели вы хотите воевать? – осторожно поинтересовался профессор, недобро сверкнув глазами.

– Упаси бог! – широко, по-православному перекрестился я, вызвав еще несколько неприязненных взглядов. – Напротив, господа. Мы собираемся сделать все, чтобы война императора с Фридрихом Пфальцским никак не коснулась нашего герцогства. Но давайте будем реалистами: если мы сами не позаботимся о своей безопасности, то о ней никто не побеспокоится. И нежелающие кормить и содержать свою армию будут кормить и содержать чужую.

– Но нам казалось, что покровительство такого могущественного монарха, как русский царь, само по себе достаточная гарантия безопасности! – медоточиво пропел Якобсон.

– Увы, господа. Я слишком далеко, а тетушку вы слушать не желаете… Впрочем, я допускаю, что она в силу возраста несколько сгустила краски и ситуация на самом деле не столь печальна. В общем, я полагаю завтра же отправиться в Любц и досконально во всем разобраться. Рекомендую вам прибыть туда с полными отчетами.

– Как вам будет угодно, – снова склонились нобили и поспешили откланяться под предлогом выполнения моих поручений.

– Ха-ха-ха, – жизнерадостно рассмеялся Ульрих, едва они вышли. – Как это у вас получается, дорогой кузен? Вы их просто в порошок стерли!

– Ну, это не сложно, – скупо улыбнулся я в ответ. – Просто в каждый наш визит кто-нибудь из крупных чиновников уличается в воровстве или измене, после чего отправляется на виселицу. Это чрезвычайно нравится простонародью и помогает держать в тонусе нобилей.

– Гениально! А вы, ваше величество, действительно завтра отправитесь к герцогине Софии?

– Да, а почему вас это интересует?

– Но я полагал, что ваша цель – Брауншвейг! Разве не так?

– А вы проницательны.

– Тогда нам нужно поторапливаться. Ведь окружное собрание вот-вот начнется.

– Нам?

– Конечно! Дорогой кузен, неужели вы думали, что я оставлю вас? Разумеется, нам нужно прибыть туда вместе, чтобы выступить единым фронтом.