Государево дело - Иван Оченков

– На подворье можно, – согласился дьяк. – Если, конечно, его беженцами не заняли.

– Ты думаешь?

– А куда их фон Гершову девать? От магистрата в таком деле помощи не допросишься…

– Ничто. Ребята молодые, перемогутся как-нибудь. Мы тут ненадолго.

– А вы?

– Болеслава с Мартой навестим. У них, говорят, дом здесь хороший. Дорогу знаешь?

– Знаю.

– Вот и веди нас с Михальским. А Панин пусть с остальными к русскому подворью маршируют.

– Надо бы еще хотя бы несколько ратных, – озабоченно заметил Корнилий. – А то мало ли…

– Дозвольте мне с вами? – высунулся внимательно слушавший нас Петька Пожарский.

– Вот и доброволец, – кивнул я. – Возьмите еще кого-нибудь и пошли.

Повинуясь моему приказу, наш маленький отряд разделился. Большая часть направилась к складам, где и находилось «русское подворье», несколько человек остались на корабле вместе с Кожиным, а мы направились в центр города, где проживал капитан герцогской стражи Болеслав фон Гершов.

– Что все это значит, Таубе? – не скрывая изумления, спросил таможенник.

– Точно не знаю, господин асессор, но готов поклясться, что нас ожидают веселые деньки.

– Пожалуй, ты прав. Спутники этого фон Кирхера очень похожи на отъявленных головорезов и явно прибыли издалека. Боже, а вдруг они занесут какую-нибудь заразу в наш бедный Росток?! Может быть, даже чуму…

– Боюсь, так легко мы не отделаемся, – покачал головой стражник.

– Что это значит?

– Поспешите в магистрат и сообщите, что в Мекленбург вернулся Странник!

Редко, но случаются на свете люди, счастье которым дается от рождения. Они ничем не заслужили его, а просто живут, влюбляются, женятся, рожают детей, потом растят их, радуясь каждому дню. Увы, про капитана фон Гершова сказать это никак нельзя. Несмотря на молодость, он успел побывать во многих переделках, многого добиться и в одночасье потерять все. Казалось, что жизнь его кончена, но проказница Фортуна снова повернулась к померанцу лицом, и он обрел наконец долгожданное счастье. Ибо есть ли большее счастье для мужчины, нежели смотреть на любимую женщину, кормящую твоего ребенка?

– Маленький Людвиг скоро закончит, – мягко улыбнулась мужу Марта.

– Пусть ест хорошенько, – расплылся в улыбке Болеслав.

– Не беспокойся за него. У малыша прекрасный аппетит, а вот его отец наверняка проголодался.

– Я бы быка съел, – сознался муж.

– Ну, столько мяса у нас нет, однако кое-что для отощавшего капитана герцогской стражи найдется.

– Ты довольна новой кухаркой?

– Не так сильно, как наш Иржик, – улыбнулась Марта.

– Этот пройдоха уже положил на нее глаз? – удивился супруг.

– Боюсь, что не только глаз.

– Вот мерзавец!

– Не ругайся. Из них выйдет прекрасная пара. Боженка – хорошая девушка, опрятная и почтительная.

– Ты думаешь, что он женится на ней?

– А почему нет?

– Ну не знаю. Она сирота и бесприданница, а он тот еще выжига!

– Ну вот и все, – улыбнулась Марта, заметив что их маленький сын насытился. – Сейчас я уложу его, и мы сможем поужинать.

– Может, нам все-таки следовало найти кормилицу?

– Мы уже обсуждали это! – решительно, но мягко возразила ему жена. – Я сама выкормила Марию, а значит, и с Людвигом справлюсь. Кстати, что там за шум?

– Сейчас посмотрю, – поднялся Болеслав и направился к лестнице.

– Господин капитан, – встретил его внизу Иржик, – там какие-то чужеземцы спрашивают вашу милость.

– Чужеземцы?

– Да, поляки или, может быть, русские.

– Проси.

– Их шесть человек, и они хорошо вооружены, – счел своим долгом предупредить слуга.

– Вот как? – удивился хозяин и на всякий случай перекинул через плечо перевязь со шпагой. – Зови!

– Как прикажете, – вздохнул чех и пошел открывать дверь.

Первого из вошедших Болеслав узнал сразу. Это был Клим Рюмин, или, как его называли прежде, Карл Рюмме. Когда-то он был простым моряком, но с тех пор сумел изрядно продвинуться по службе. Второй был польским шляхтичем. Это побывавший в Речи Посполитой фон Гершов определил сразу. За ними зашел какой-то молодой человек в русском кафтане, а вот при виде четвертого у померанца едва не оборвалось сердце.

– Здравствуй, Болик, – поприветствовал я его.

– Ваше величество!.. – опустился он на колено и склонил голову.

– Давно не виделись.

– Да, мой кайзер.

– Как поживаешь?

Вопрос повис в воздухе. Слишком многое случилось между нами в прошлом, и повернись судьба по-другому, возможно, одного из нас сейчас бы не было в живых.

– Ваше величество! – раздался сверху знакомый голос, и я невольно поднял глаза на лестницу и остолбенел.

– Марта?!

Да, это была она, но… В моей памяти сохранился образ хрупкой девушки, почти девочки, только вступавшей в пору своего расцвета, а теперь передо мной явилась прекрасная молодая женщина, исполненная величавого достоинства. Быстро сойдя с лестницы, она присела в реверансе и, прямо глядя мне в глаза, сказала:

– Для нас с мужем большая честь приветствовать вас, государь, в нашем скромном жилище!

На несколько мгновений мой язык как будто прилип к небу, и я не мог не то чтобы подобрать слова, но и вообще членораздельно изъясняться. Наконец способность говорить вернулась, и я, прочистив горло, смог выдавить:

– Черт меня подери, как же я рад вас видеть!..

– И мы вас.

– Встань, Болеслав, – велел я фон Гершову и хотел подать ему руку, но тот схватил ее и со слезами на глазах взмолился:

– Простите меня, мой кайзер!

– Бог простит, Болик. Что же касается меня, то ты давно заплатил по всем векселям. Твой брат мне все рассказал, и теперь я у тебя в долгу.

– Но за что?

– За спасение Марты и Марии, конечно. Кстати, где она? Я хочу увидеть свою дочь.

– Простите, ваше величество, – потупилась Марта, – но принцесса Мария Агнесса сейчас при дворе вашей благородной тетушки – герцогини Софии.

– Вот как? – насторожился я.

– Таково было желание вашей матушки.

– Интересно, что его могло вызвать?

– Помолвка вашей дочери с принцем Ульрихом – сыном короля Кристиана.

– Честно говоря, не вижу связи.

– Такое условие поставила герцогиня София. Ведь сейчас она старшая в роду и номинальная правительница Мекленбурга в ваше отсутствие.