Фонд - Дмитрий Ромов

Проверив мои вещи и обыскав меня самого, охранники кивнули на трап, и я поднялся на борт самолёта. Красивая улыбчивая стюардесса в голубом костюме поприветствовала меня и предложила пройти в салон. Здесь тоже было всё по высшему разряду. «Мир меха и кожи в Сокольниках», так сказать.

— Проходите пожалуйста, — приветливо улыбнулась она и сделала гостеприимный жест, указывая в сторону салона.

Я шагнул дальше. Золота в салоне не было, конечно, но дорогие породы дерева и тонко выделанная кожа кричали о достатке владельца. Впрочем, я не знал и не задумывался, находился ли этот самолёт в собственности у Ширяя или был лишь арендован.

Я сразу увидел Ангелину и Ширяя. Мои конвоиры, уловив едва заметное движение головы босса, быстро прошли в хвост самолёта, уселись и пристегнулись ремнями безопасности.

Ширяй смотрел молча, с видом голодного волка, исподлобья, нахмурив лохматые брови, омрачив свой бронзовый лик подозрениями и недовольством.

В отличие от него Ангелина, откинувшаяся в кресле и вытянувшая ноги, уложив их на кожаную полочку, смотрела не проявляя особых эмоций. Впрочем любопытство в её взгляде я успел заметить.

— Ждать заставляешь, — хмуро кивнул Ширяй, констатируя факт.

— Глеб Витальевич, — удивился я, — мы разве договаривались о встрече? Я даже и подумать не мог что вы меня ожидаете.

— Ожидаете? — переспросил он. — Ну-ну. Садись давай вот сюда напротив.

Я уселся в кресло напротив него. Между нами, как в купе поезда, оказался откидной стол. Правда, в отличие от вагона, был он сделан из натурального дерева.

— Ты чего здесь делаешь, вообще-то? — прищурился Ширяй шаря по мне взглядом. — Почему не, предупредил, что улетаешь и не сообщил куда направляешься? А вдруг бы нам надо было тебя использовать?

— Так выходные же, Глеб Витальевич, — спокойно пожал я плечами и изобразил лёгкое неудовольствие. — Я должен отчитываться что ли за своё свободное время?

— Разумеется, — раздражённо бросил он и начал буравить меня взглядом. — Ты можешь и выходные понадобиться. И не то что должен, обязан предупреждать о каждом своём чихе, о каждом своём шаге, о каждой поездке и вообще обо всём.

— Во как! — хмыкнул я, демонстрируя удивление.

— Именно! — мрачно резюмировал Ширяй. — Именно так!

Ангелина не проронила ни слова и смотрела на меня с нескрываемым пренебрежением, хотя и с интересом.

— Ты до хера зарабатываешь что ли? — продолжил давить Ширяй. — Дофига, да? Хватает, чтобы по Эмиратам раскатывать? Так мы урежем.

— Ну, не то, чтобы, — хмыкнул я. — Пришлось смекалку применить. Я же через Стамбул летел.

— Смекалку?

— Ага…

— И почему ты, интересно, через Стамбул улетел? — прищурившись поинтересовался Ширяй. — Шифровался?

— Так из-за цены билетов, — пожал я плечами. — Меня в Стамбул пригласили в составе небольшой группы товарищей, билеты были оплачены. Привезли, а оттуда я вот и мотанул в Дубай.

— Ты на тусовку к Закировой что ли летал? — прищурилась вслед за дедушкой и Ангелина.

В этот момент они оказались очень похожими.

— Ну да, — развёл я руками. — К ней.

— Ни хера себе! — воскликнула она. — Сучка! Дедушка, и что ты теперь скажешь? Он хочет на мне жениться, а сам с другими тёлками шуры-муры крутит.

— Так, ты слова-то подбирай, — недовольно рыкнул на неё Ширяй. — Не со своими шнурками говоришь.

Он снова уставился на меня, вызывая чувство лёгкой тревоги.

— Так у нас брак похоже будет неполноценным, — пожал я плечами. — Фиктивным.

— Что? — выпятил нижнюю губу Ширяй. — Ты тоже слова подбирай, не о ком-нибудь, о внучке моей говоришь. Какой ещё неполноценный?

— Неправильно выразился, — хмыкнул я. — Лучше сказать, свободный. В том смысле, что каждый с кем хочет, с тем и того самого… гуляет и тусуется.

— Ты охерел что ли, сынок?

— Почему, Глеб Витальевич? — пожал я плечами. — Я говорю по факту, как складывается в реальности. Матвейка ведь с Ангелиной тусуются по несколько дней вместе. Он потом по школе это разносит, намекая, что живёт с ней, как с женой.

— Что?!!! — воскликнули они хором.

— И как это, по-вашему, должно называться? — улыбнулся я, игнорируя пристальный, как на официальной фотографии Трампа, взгляд Ширяя.

Выглядел он нервозно. Недовольство выражалось во всём — в резких движениях, в выражении лица, в голосе. Вероятно, мысль о бумагах Никитоса отравляла его. Он уж было нацелился всё отыграть и прибрать к рукам, решив, что к исчезновению бумаг причастен я. Да только ничего хорошего он не выловил. Закинул старик невод, а там вместо золотой рыбки хрен ночевал…

— Вы как я понял приглашаете меня в полёт? — поменял я тему. — Только не сообщили куда мы летим.

Хлопнула дверь. Заработали двигатели. Самолёт тронулся, проехал по полосе. Сначала медленно, а потом быстрее, быстрее и ещё быстрее. В иллюминаторах замелькали огромные лайнеры. Корпус задрожал, затрясся. Скорость стала огромной. Колёса били по бетонке и вдруг… тряска прекратилась. В один миг самолёт оторвался от взлётной полосы и круто пошёл вверх.

— В Москву — хмуро бросил Ширяй, когда мы набрали высоту и, помолчав, повторил, — в Москву, в Москву летим. Давай-ка, расскажи дедушке, что ты забыл в этом сраном гадюшнике под названием Дубай. Ты с Никитиной женой сюда прилетел?

— Я летел из Стамбула, говорю же. Мы конечно с ней общаемся но не слишком близко, — усмехнулся я.

— А почему ты с ней общаешься? — прищурился Ширяй. — Ты извращенец? Как это называется, Ангелина?

— Геронтофил.

— Вот именно. Что тебе от неё надо?

— Ну, уж вы скажете, конечно, Глеб Витальевич. В перекрестье моих интересов находится исключительно ваша внучка, а вы тут удумали.

— Ты мне голову не морочь. Что тебе надо от Кати?

— Ну, если честно… В общем… она обещала поговорить со своей подругой чтобы та мне помогла.

— Что за подруга? В чём она тебе должна помочь?

— Она юрист… Я, честно говоря, не планировал вам всё это выкладывать. Но, раз вы настаиваете…

— Настаиваю, давай, — сварливо и достаточно резко воскликнул Глеб Витальевич.

— Она юрист, — пожал я плечами. — И я с ней заключил соглашения кое-какие.

— Какие