Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

И пошел прямо к вылущенным стенам Канзасской фабрики. В выбитом зеве так и повисла придавленная тележка – но она уже не трепыхалась. А за воротами сгущался негостеприимный мрак. О’Нил посветил фонариком – в темноте проступили очертания перевитых и искореженных опор.

– Нам бы поглубже залезть, – сказал он Мориссону. Тот осторожно подобрался следом. – Если что и осталось, то на нижних этажах.

Моррисон проворчал:

– Эти кроты из Атланты добурились и до них…

– Буриться-то они бурились, но потом их шахты тоже обрушили, – пробормотал О’Нил и осторожно вошел под изломанную арку входа.

Потом перелез через кучу мусора, наваленную прямо перед щелью – и оказался внутри фабрики. Его глазам открылся заваленный обломками обширный зал. Понять, что есть что и куда идти, пока не получалось.

– Энтропия, ага, – с горечью выдохнул Моррисон. – А ведь фабрика как раз против нее боролась. Ее для этого и построили… И что? Бесполезно – кругом одни блуждающие частицы…

– Там, внизу, – упрямо возразил О’Нил, – наверняка что-то уцелело. Какие-то участки они точно успели загерметизировать. Я знаю, что фабрика в таких обстоятельствах делит себя на автономные сектора – чтобы сохранить производство запчастей. Чтобы потом воспроизвести поврежденные участки.

– Да их кроты небось тоже повыбивали, – отмахнулся Моррисон, но все-таки пошел за О’Нилом.

А за ними потянулись рабочие. В куче обломков что-то сдвинулось, угрожающе зашелестела осыпь.

– Вы бы, ребята, шли к грузовикам, – заметил О’Нил. – Не надо за нами идти, это слишком опасно. Если не вернемся – считайте нас погибшими. Поисковый отряд не высылайте, не надо рисковать.

Рабочие послушно развернулись и вышли, а он показал Моррисону на не разбомбленный съезд:

– Пошли туда. Надо спуститься.

В полном молчании они уходили все глубже и глубже. Их встречали лишь мрак и мертвая тишина. Бессветные развалины тянулись на мили вокруг – тьма, тишь, полная неподвижность. Свет фонаря время от времени выхватывал смутные очертания застывших механизмов, остановившихся лент и конвейеров. На некоторых все еще лежали покореженные последним взрывом железные корпуса бомб и снарядов.

– Может, что получится починить? – пробормотал О’Нил.

Правда, он сам в это не верил: ни одного целого механизма. Все оплавлено и переломано. Во внутренностях фабрики все слиплось в один бесформенный комок шлака…

– Ну, если на поверхность вытащим…

– А мы не сможем, – зло проговорил Моррисон. – У нас ни лебедок, ни домкратов нет.

И он отвесил пинок куче спекшихся боеприпасов – конвейер сломался, они расплавились и стекли на землю, залив спуск, по которому шли они с О’Нилом.

– А ведь казалось, что мы все продумали, – проборомотал О’Нил.

Они продолжили спуск через вымершие уровни.

– А теперь я думаю: может, мы чего не учли?

Они уже далеко забрались внутрь фабрики. И вот перед ними открылись бесконечные переходы и залы самого нижнего этажа. О’Нил посветил фонариком, луч перебегал с предмета на предмет – они все еще не оставляли надежды отыскать что-то не разрушенное. Хоть какую-то линию сборки.

И тем не менее Моррисон первым услышал это. Ни с того ни с сего он упал на четвереньки, а потом и вовсе прижался к полу. И так и залег ухом к земле, напряженно вслушиваясь. Глаза его широко распахнулись от изумления:

– Б-боже… неужели?..

– Что там? – вскрикнул О’Нил.

И тут он тоже – услышал. Под ногами, под плитами пола что-то гудело. Вибрировало. Там, внизу, явно что-то происходило. Получается, они ошиблись? «Ястреб» не сумел уничтожить все-все-все? Где-то глубоко под землей работала, все еще работала фабрика. Какой-то производственный цикл не оборвался. Продолжился. Там, внизу, что-то еще изготавливали.

– Автономное производство, – пробормотал О’Нил, лихорадочно оглядываясь в поисках лифта вниз. – Специальный отсек, работает, когда все остальное уничтожено. А как нам туда попасть?

Лифт они нашли, но попасть туда не вышло – его перекрыла завалившаяся железная конструкция. Все, их отрезало от рабочего отсека. Как же спуститься вниз?

Они помчались обратно по собственным следам. О’Нил выскочил наружу и бросился к ближайшему грузовику.

– Где, черт вас дери, лампа? Давайте ее сюда!

Драгоценную паяльную лампу бережно передали, и он, отдуваясь, помчался обратно. Там, в глубинах разрушенной фабрики, его ждал Моррисон. А потом они на пару с товарищем принялись судорожно кромсать искореженный железный пол, плавя слой за слоем защитную сетку.

– Ничего, прорвемся, – выдохнул Моррисон, щурясь на нестерпимо яркое пламя.

Вырезанная плита упала вниз, в темноту, с громким лязгом. Вокруг полыхнуло ярко-белым пламенем, и они отскочили.

Во вскрытом паяльником зале кипела лихорадочная активность: там грохало, стучало, отзывалось громким эхом. Жужжали ленты транспортеров, гудели станки, сновали туда-сюда роботы-надзиратели. С одной стороны беспрестанно поступало сырье, в другом конце зала конвейер сплевывал готовые изделия. Их осматривали и тут же пихали в выводную трубу.

Все это они видели в течение каких-то долей секунды – а потом их засекли. Роботы тут же метнулись исправлять повреждение. Свет мигнул и погас. Поточная линия мгновенно замерла, все механизмы застыли без движения.

Станки отключились, все смолкло.

В этой безжизненной тишине двигались только спецроботы. Они быстро подскочили к стене, в которой Моррисон с О’Нилом проделали отверстие, быстро прихлопнули дырку железной плитой и мгновенно приварили ее на место. Подземный цех исчез из поля зрения. А через несколько секунд там опять загудело и забахало.

Маррисон побледнел и обернулся к О’Нилу. Он весь дрожал:

– Что это они делают? Что производят?

– Точно не оружие, – пробормотал тот.

– Но ведь все это… оно ж на поверхность отправляется… – с трудом выговорил Моррисон и отчаянно затыкал пальцем вверх.

О’Нила тоже колотило с головы до ног. Он с трудом поднялся на ноги.

– Попробуем найти куда?

– Н-ну… давай.

– Надо. Надо найти.

И О’Нил решительно подхватил фонарик и побежал к выезду на поверхность.

– Надо посмотреть, что за железные шарики они туда выстреливают…

Они нашли выходное отверстие конвейера – в четверти мили от фабрики, среди оплетенных плющом развалин. Из горной породы торчало что-то вроде сопла. За десять шагов и не углядеть. Они подошли вплотную, прежде чем разглядели, что там к чему.

Из сопла каждые несколько сеунд выстреливал в небо похожий на дробину шарик. Оно ходило ходуном и поворачивалось под разными углами – дробины летели каждая по своей траектории.