Надежда гардемарина - Дэвид Файнток

Дерек заволновался и оробел. Я постучал.

— Входите. — Перед нами стоял человек лет тридцати, довольно полный для своего возраста и уже начавший лысеть. — Я Хармон Брэнстед. — Он отошел в сторону, пропуская нас. Прихожая была в деревенском стиле, но удобная, с хорошей прочной мебелью.

— Ник, э-э, Рогов, сэр.

Дерек удивленно посмотрел на меня. Я попросил про себя прощения у Господа Бога за то, что назвал имя казненного мной моряка, и торопливо добавил:

— А это мой друг Дерек. Мы моряки.

— С местного корабля?

— С «Гибернии», сэр. Это межзвездный корабль.

— Как же, слышали про «Гибернию». Это для нас событие. — Он протянул руку. — Добро пожаловать на плантацию Брэнстеда. Как долго вы здесь пробудете?

— Всего одну ночь. Утром уедем.

— Хорошо. Поужинайте с нами.

Мы были единственными гостями. Деревянный стол, хотя и длинный, казался очень уютным. Вместе с нами сидели сам плантатор с женой и детьми и два управляющих. Еду подавали на больших блюдах — все домашнего приготовления.

— Вы сами все это построили, сэр? — поинтересовался Дерек, оглядывая оштукатуренные стены и удобную мебель.

— Нет, это мой дед, — ответил Брэнстед. — А я обработал еще десять тысяч акров целины и добавил несколько построек.

— Подумать только, — заметил я.

— Наша ферма четвертая по величине на Восточном континенте, — с гордостью заявил хозяин. — Самая большая — это ферма Хоупвэла, потом Кэрр, Трифорт, а затем мы. — Брэнстед передал кукурузу со сливками мальчику лет девяти, старшему сыну. — Вот расплачусь за технику и примусь за обработку новых земель. Чем черт не шутит. Может быть, к тому времени, когда я передам плантацию Джеренсу, она станет самой большой. — Он ласково посмотрел на сына.

— Я думал, плантации становятся не больше, а меньше, по мере того как их делят между детьми, — сказал Дерек.

— Делят? О Господи, нет! У нас закон первородства. Все переходит к первенцу. — Брэнстед кивнул в сторону младших детей. — Конечно, родители стараются обеспечивать всех, но землю не делят. Так уж у нас заведено.

— А большая у вас плантация? — полюбопытствовал я.

— Всего триста тридцать тысяч акров, но мы расширяемся. Еще семьдесят пять тысяч, и мы переплюнем Трифорта. У Хоупвэла восемьсот тысяч акров. — Последовала пауза, — у Кэрра семьсот. Но Кэрры теперь не в счет, потому что не управляют фермой.

Я положил себе еще кукурузы и небрежно спросил:

— А кто такой Кэрр?

— Один из соседей. Сначала участок принадлежал старому Уинстону. И мы все думали, что после его смерти дела у них пойдут неважно, но должен признать, что Пламвел вполне справляется, хотя и поговаривают, что… — Он осекся.

Дерек ковырял ложкой в тарелке.

Брэнстед откинулся на стуле:

— Значит, вы, ребята, из Военно-Космического Флота?

— Да, сэр.

— Здорово вы придумали, путешествовать без формы, мистер, э-э, Рогов, не так ли? Я не возражаю, но некоторые…

— Я в отпуске. Иначе… — Я весь напрягся, потому что гордился своей формой и не потерпел бы пренебрежительного к ней отношения.

— Ладно, не обижайтесь. Некоторые недолюбливают моряков.

— За что?

— Как за что? За таможенные пошлины на доставляемые вами грузы, за то, что свою продукцию мы можем посылать только военно-космическим транспортом. Своего рода уловка, за которую мы дорого платим.

Дерек все внимание сосредоточил на убранстве этого комфортабельного дома, и глаза его блестели.

Брэнстед между тем, передернув плечами, продолжал:

— Говоря «мы», я имею в виду нашу нацию. Мы — житница всех колоний. Знаете, сколько запасов продовольствия поступает с Надежды на Землю? Миллионы тонн. Стоит поднять все это за пределы атмосферы, где достаточно низкая температура, и хранение нам ничего не будет стоить. Кстати, вы откуда, ребята?

— С Земли, — ответил я. — Собираемся на Окраинную колонию.

— Когда вернетесь на Землю, передайте, что мы требуем новых тарифов.

Разговор перешел на политику и текущие события восемнадцатимесячной давности, когда мы отчаливали.

После ужина мы с Дереком отправились в дом для гостей. Я растянулся на кровати и облегченно вздохнул. За столом мне все время казалось, что Рогов здесь, с нами, и я очень жалел, что воспользовался его именем.

— Кажется, вы сказали, что знаете, как все устроить, — с упреком произнес Дерек.

— А вы, если не ошибаюсь, собирались посмотреть плантацию?

Он поморщился, но не разозлился. Я устроился поудобней и выключил свет.

Почти всю ночь Дерек ворочался с боку на бок и будил меня каждый раз, как я начинал засыпать. Потом оделся и выскользнул наружу. Вернулся он лишь на рассвете и снова меня разбудил.

Утром я быстро оделся в предвкушении чашечки кофе. Дерек ходил из угла в угол по комнате:

— Послушайте, сэр, нам не следует ехать в имение Кэрра.

— Опять вы за свое?

— Управляющий даже разговаривать с нами не станет. — Дерек сел и тут же вскочил. — Он ничего нам не скажет, а я не стану просить. Тем более на моей собственной земле.

Я, как мог, успокоил его:

— Знаете, Дерек, став командиром, я понял одну вещь. У нас и так хватает проблем, чтобы придумывать еще новые. Будем, как говорится, действовать по обстановке.

Дерек с сомнением посмотрел на меня, потом вздохнул:

— Ладно, скажете им, что я ваш двоюродный брат или что-то в этом роде.

Из-за ночных бдений Дерека мы проспали почти до десяти часов и уже собрались в путь, когда экономка буквально заставила нас съесть «легкий» завтрак, превратив его в гаргантюанский пир.

Я как раз разглядывал остатки кофе в своей чашке, когда к нам заглянул Хармон Брэнстед:

— Куда теперь держите путь, ребята?

— На север, в сторону плантаций Кэрра. Только вряд ли мы будем туда заезжать.

— Если позволит время, посетите Хоупвэла. Там потрясающая автоматическая мельница и элеватор.

— Спасибо за совет. — Я взглянул на часы. Ни мельница, ни элеватор меня нисколько не интересовали. Дерек встал и поставил на место стул:

— Вы готовы, мистер Сифорт?

— Да, — я тоже поднялся. — Подгоните машину, а я вынесу сумки.

— Спасибо за гостеприимство, сэр. — Следом за Дереком я направился к лестнице.

— Минутку, — сказал Брэнстед и обратился к работнику: — Рэндал, принесите их багаж.

Когда мы остались с Брэнстедом с глазу на глаз, он посмотрел на меня с неприязнью.